Чтение онлайн

– Кто пустил сюда эту комиссию?
– спокойно осведомилась Вера Ивановна.

– Что значит "кто пустил"?
– нарочито обиделся Михаил Николаевич.
– Никто их не пускал, я сам их до твоего кабинета довёл. Ещё не хватало, чтобы всякие тут по территории детдома гуляли.

– У меня нет времени и желания общаться с этой комиссией, - сообщила Вера Ивановна.
– Разберись с ними сам, хорошо? Справишься?
– насмешливо спросила она.

– Обижаешь, Вера Ивановна, - шутливо оскорбился Стрежнев.
– Я тебе забыл сказать, когда поступал на работу, что у меня есть хобби - разбираться со всякими комиссиями. Так что шагайте со мной, граждане, сейчас вам будет очень интересно.

Некоторое время после того, как дверь за комиссией закрылась, Вера Ивановна ещё слышала удаляющийся голос Стрежнева:

– Так, граждане члены комиссии, прежде всего предъявите-ка ваши санитарные книжки. Что значит, какие? Вы куда

Через четверть часа улыбающийся Стрежнев заглянул в кабинет.

– Ну, и где эта комиссия?
– спросила Вера Ивановна.

– Разъяснил товарищам неправомочность их действий, прониклись, осознали, обещали больше не беспокоить, - отчитался Михаил Николаевич.
– А если серьёзно, то это одно из последних трепыханий со стороны Шумова и его бывших покровителей.

10 апреля, четверг.

После полдника Николка с Настей поспешили на улицу, где их уже ждал Юра Малеев. За эту неделю он наслушался от Николки столько восторгов по поводу их строящегося дома, что ему очень захотелось посмотреть, что же там получилось в результате. Юра уже пару раз ходил с Николкой на строительство дома, куда брат и сестра Горяйновы бегали каждый день. Надо отдать должное строителям - они не сердились на приставучих ребятишек, полностью понимая их чувства. Ещё бы! После безрадостного существования в прежнем детдоме обрести не только надежду, но и каждый день наблюдать осуществление мечты - строительство собственного дома. Воспрявший духом домовой Агапий и сам немало помогал строителям. Он кормил строителей вкуснейшими обедами, и сам в основном отвечал на многочисленные вопросы хозяев, давая возможность строителям не отвлекаться от работы. И вот сегодня Настя с Николкой шли получать ключи от своего дома. Конечно, жить в нём будут тётя Таня с Глебкой, им они и передадут ключи. Дядя Саня Медведевский, с которым ребята очень сдружились за эту неделю, обещал завтра же отправиться в Санкт-Петербург. Ему надо было обсудить вопрос создания филиала фирмы в окрестностях Южноморска, а самое главное - в воскресенье он привезёт сюда тётю Таню с Глебкой!

Хотя ребята и наблюдали за всем процессом строительства, сейчас, когда все стройматериалы и инструменты были убраны, дом вымыт, вычищен и обставлен для комфортного житья, они не могли нарадоваться такому замечательному результату. От восторга у них перехватывало дыхание - ведь это их собственный дом, такой уютный и родной. Подумать только, ещё две недели назад Николка мечтал, что в отдалённом будущем у них с Настей будет такой дом. А вот он, уже есть, их собственный дом!

Юра радовался за друга, но зависти у него не было. И потому, что понимал, что зависть - это плохое чувство, но самое главное - папа обещал, что скоро у них тоже будет свой собственный просторный дом, где у Юры обязательно будет своя комната.

Вечером, на занятиях по медитации Олег Васильевич создал на браслете каждого из 45-ти занимающихся (Юра Малеев стал 44-м, Женя Никонова 45-ой) сиреневую полоску ментальной связи. И начал обучать их общаться друг с другом телепатически.

11 апреля 2008 года, пятница.

Не через неделю, как сказал воспитатель, а через 10 дней Генку вызвала Вера Ивановна после самоподготовки. Хорошо, что не предупредила заранее, иначе Генка совсем бы извёлся, и ему бы точно никакие уроки на ум не пошли. Когда он сложил учебники и тетради в ранец и собрался бежать во двор, чтобы наблюдать за сооружением административного комплекса (все детдомовцы не только наблюдали, но и активно участвовали в строительстве), Генку окликнул Юрий Михайлович, который начал работать у них воспитателем вместо Зои Петровны.

– Гена, через 5 минут тебя ждёт Вера Ивановна.

– Зачем ждёт?
– сразу пересохшими губами спросил Генка, сердце стремительно забилось в груди.

– За хорошим, - успокаивающе и шутливо заметил воспитатель.
– Иди, не бойся, всё будет хорошо.

Генка будто внезапно оглох, как бы сквозь толстый слой ваты до него доносились голоса ребят, в ушах стояла звенящая тишина. Очень медленно он спустился на 1-й этаж и нерешительно подойдя к полуоткрытой двери кабинета (дверь редко бывала закрыта полностью), робко постучал.

– Входи, Геньчик, - весело сказала Вера Ивановна и в ответ на недоумевающе-вопросительный взгляд Генки пояснила, - так тебя родители звали. А вообще твоё полное имя Евгений Дмитриевич Ромашов.

– Откуда Вы узнали?
– с трудом спросил Генка непослушными губами.

– Сейчас узнаешь, откуда, - откликнулась Вера Ивановна.
– Садись вот в это кресло и смотри на экран, а я буду

Вот что узнал Генка из рассказа Веры Ивановны, сопровождаемого видеозаписями и фотографиями. Родился он 18 апреля. То есть, через неделю будет его день рождения, а вовсе не 31 марта, как стояло в его документах. На Сахалине (ой, как далеко!
– охнул Генка) в семье Дмитрия Андреевича и Полины Евгеньевны Ромашовых. Генка с жадностью всматривался в молодые счастливые лица родителей, выходящих из роддома с завёрнутым в одеяло Генкой (Геньчиком). Был он желанным и любимым сыном, он сам это видел и чувствовал. Летом, в июле, когда ему было 3 месяца, мама получила письмо от своего прадеда из Красноярска, который срочно звал её к себе. Поехали втроём, Дмитрий не собирался отпускать жену с таким малышом одну. Повод действительно был важный: Полинка была единственной наследницей прадеда, Павла Владимировича Белова. Наследство состояло из старинных икон, которые её предки хранили веками, и среди них была чудотворная семейная икона, которую следовало передавать из рук в руки. Икона сохраняла свои свойства, если дарилась добровольно. Коллекция была застрахована на огромную сумму. А чудотворную икону прадед хотел отдать Полине сейчас, так как за ней началась охота. К Павлу Владимировичу приходила социальный работник, и она каким-то образом узнала об иконе. (Потом выяснилось, что она установила в квартире подслушивающее устройство, а прадед звонил Полине иногда и как-то упомянул о чудотворной иконе, которую следовало передать из рук в руки).

Ромашовы приехали, прадед отдал Полине икону, но когда они ехали на автобусе в аэропорт, произошло то, чего опасался прадед. Автобус остановили сотрудники ДПС из лиц кавказской национальности. Ромашовым повезло дважды: перед остановкой Полина покормила Геньчика, и соседки-пассажирки предложили подержать малыша, пока она будет разбирать вещи. И Дмитрий, вовремя заметив неладное, сунул пакет с документами, деньгами и иконой в чехол переднего кресла. Сразу после этого в салон автобуса ворвались ДПСовцы, схватили чету Ромашовых с пожитками и вывели их из автобуса, дав знак шофёру ехать дальше. Остальные пассажиры не заметили ни передачу ребёнка, ни действия Дмитрия. Напуганные женщины, у которых остался ребёнок, сидели молча.

Когда автобус подъехал к аэровокзалу, подруги, Лена и Марина, так же молча вышли с вещами и ребёнком. Из-за задержки автобуса они приехали к окончанию регистрации на их рейс в Минводы (подруги летели отдыхать в санаторий в Кисловодске). Они быстро оформили регистрацию, решив оставить ребёнка в аэропорту. Но уже перед выходом на посадку, когда они укладывали мирно спящего малыша в кресло у выхода, подруги увидели, как в аэровокзал влетели давешние ДПСники и устремились к вышедшему из комнаты милиции майору. Лена заметила майора немного раньше и направилась к нему, чтобы сказать о малыше. Она увидела, как майор приветствовал ДПСников, как хороших знакомых, заметила его неприятный взгляд и быстро проскочила мимо них, увидев около урны большую пустую коробку, Майор тем временем разговаривал с пришедшими, а Лена, схватив коробку, вернулась к Марине, стоявшей около кресла с малышом. Не говоря ни слова, Лена незаметно уложила ребёнка в коробку и пошла с ним к самолёту.

– Ты что делаешь, Ленка?
– зашептала Марина, догоняя подругу.
– А если нас схватят?

– Пока соберутся, мы уже улетим, - ответила Лена.
– Родителям малыша уже не поможешь, ты же знаешь, в живых они захваченных не оставляют. Эти гады сказали майору, что им нужен багаж, оставшийся в автобусе, иконы в сумках у захваченных не было. И ещё они сказали, что те вряд ли доживут до завтра. А малышу надо дать шанс, увезём на Кавказ, там его искать не догадаются.

Когда девушки прилетели в Минводы, их уже ждал автобус до Кисловодска, присланный из санатория. Геньчик спокойно спал, укрытый в большой коробке, которую Лена подобрала в аэропорту. На коробке крупными буквами стояло слово "Масло". (Понял, откуда у тебя такая фамилия?
– спросила Вера Ивановна). Когда автобус сделал остановку в Пятигорске, чтобы пассажиры могли отдохнуть, подруги вынесли коробку, и Марина узнала в справочном адрес дома ребёнка. Оказалось, что дом ребёнка находится всего в двух кварталах от автостанции, так что подругам хватило времени добежать туда и оставить коробку с ребёнком у двери. Они слышали, как родители называли ребёнка Геньчиком, и написали на коробке: ГЕНА. Так Генка попал на Кавказ.

Вера Ивановна рассказала, как его родителям удалось ночью бежать от бандитов, как они отыскали стоящий в аэропорту автобус и смогли забрать оттуда пакет с документами и иконой. Вера Ивановна заверила Генку, что его родители все эти годы не прекращали поиски сына. Пять лет назад у них родилась девочка, Алёнка, так что у Генки есть сестра, которая тоже мечтает, чтобы её старший брат нашёлся. Вера Ивановна вместе с очень волновавшимся Генкой составила письмо его родителям и отправила его на электронную почту Дмитрия Ромашова.