Чтение онлайн

Почти сразу же за ними увязался «хвост». Попытка оторваться от него результатов не давала — преследователи знали Прагу лучше преследуемых и даже едва не заблокировали машину генерала, когда Нина, не зная городских улочек, зарулила в тупик.

— Придется стрелять, — спокойно произнес генерал, после того как бронированная туша «Студебекера», отпихнув с пути машину преследователей, вырвалась из тупичка, едва не ставшего западней. — Вали всех!

Девушка выровняла скорость своей машины с машиной преследователей, притерлась к ней почти вплотную, затем, держась левой рукой за руль, свесилась вправо и открыла бронестекло на правой дверце. Из этого крайне неудобного положения — вцепившись в руль одной рукой и вывесившись до предела над сиденьем, расположенным рядом с шоферским местом, — открыла через окно стрельбу из пистолета в бешенном

темпе. С такого расстояния Нина не промахивалась ни разу и в считанные секунды уложила всех — те даже окна не успели открыть, чтобы начать ответную стрельбу. Последняя пуля досталась водителю, позже других схватившемуся за оружие, и неуправляемая машина преследователей врезалась в фонарный столб. Сбросив надоедливый хвост и выехав за пределы Праги, захваченную блондинку попросту высадили из машины на обочину.

Поскольку никто (в том числе и сам генерал с дочерью) не знал, в какой гостинице в Праге они остановятся, да и будет ли эта остановка вообще, напрашивается вывод, что их вели от самой Варшавы, держа в Праге (а вероятнее всего, и в других точках предполагаемого маршрута) под рукой группу захвата на всякий случай. Поэтому Речницкий сделал вполне логичный вывод из этой ситуации:

— Дальше едем, минуя основные магистрали и крупные населенные пункты, только по местным объездным дорогам, чем дряннее, тем лучше, чтобы постараться обойти даже пограничные посты, — и, отвечая на невысказанный вопрос в глазах дочки, успокоил: — Карта у меня очень подробная. Где надо будет — подскажу. А сейчас сворачивай налево, на Брно.

— Но, папа, ты сам только сегодня утром говорил, что из Праги поедем через Западную зону, через Мюнхен, — недоумевала девушка. Хотя уже было провозглашено образование ФРГ, она по привычке именовала эту территорию «зоной».

— На Брно! — жестко повторил отец. — И сразу, как увидишь съезд с шоссе на проселок, давай туда.

Так или иначе, выспаться Нине не удалось, она продолжала гнать машину объездными дорогами на сумасшедшей скорости, что не добавило ей, конечно, приятных впечатлений. При этом генерал постоянно заставлял менять направление и выписывать какие-то немыслимые кренделя. Однако, скорее всего, именно благодаря этому решению им удалось стряхнуть с себя заготовленные «хвосты», и дальнейшая поездка обошлась без нападений. Нельзя сказать, что маршрут стал от этого легким…

Проехав через Чехословакию и Австрию, в Италию они проникли через Альпы, также объезжая пограничные посты по жутким местным дорогам. Идущие над скалистыми обрывами, занесенные снегом, обледенелые, узенькие, безо всякого освещения и ограждения — и все это в высоких горах, — они оставили по себе у Нины весьма неприятные воспоминания. Лишь однажды пришлось выехать на основную магистраль, чтобы проехать через пробитый под горным массивом тоннель (который как раз был хорошо освещен).

Наконец они прибыли в Рим. Автомобиль с ними пропустили на территорию Ватикана (Нине запомнилась наполненная верующими площадь Святого Петра, которую они обогнули), открыли небольшие ворота в ограде и поставили в гараж. Затем прибывших подвергли тщательному досмотру. Помимо дотошной проверки всех имевшихся у них с собой вещей и одежды — оружие и пальто с фотоаппаратом в пуговице предусмотрительно оставили в машине, — Нина подверглась и личному досмотру. Его осуществляла немолодая дама в монашеском облачении (белый передник, белый высокий расходящийся кверху чепец), с каким-то крысиным выражением на лице, усугублявшимся выступающими вперед верхними зубами и черными усиками над верхней губой. Девушке пришлось раздеться до маленьких нейлоновых трусиков, но более глубокого досмотра монашка производить не стала.

После этой процедуры у Нины взяли отпечатки пальцев, и, наконец, они пошли куда-то по тускло освещенному длинному коридору со сводчатым потолком, стены которого были увешаны картинами. Освещение было слишком слабым, чтобы как следует их рассмотреть, да девушке было и не до этого — после утомительной езды за баранкой по глухим горным дорогам больше всего ей хотелось как следует наесться, завалиться в постель и отоспаться. Лишь несколько часов спустя она начала сокрушаться, что ей так и не удалось рассмотреть эти картины, и даже поинтересовалась у отца, нельзя ли это устроить. Но им надо было как можно быстрее покинуть Ватикан…

Прием в канцелярии Святого Престола и тщательная проверка многочисленных документов, долженствующих обосновать права Янины Речницкой

на наследство (точнее, на ту часть майората Потоцких, которая должна была составить ее приданое), прошли благополучно. За этим последовал визит в хранилище ценностей Банка Святого Духа.

Там ей вручили не слишком большого размера шкатулку с ювелирными изделиями XIV–XVI веков. Их стоимость определялась как раз их стариной, а не сомнительными художественными достоинствами и даже не весом металла и драгоценных камней. Фактически это были ценнейшие реликвии, связанные с судьбой видных исторических деятелей Средневековья. Хотя, надо сказать, и камни, и металл, из которых были изготовлены эти драгоценности, представляли собой нечто весьма внушительное. Нине особенно запомнилось мужское кольцо необычно большого размера из платины с огромным, практически не обработанным изумрудом (около трех — четырех сантиметров диаметром). Поскольку в те века в Европе платина в ювелирном деле не употреблялась (разве что для подделки золотых изделий), то, возможно, это кольцо попало в Европу из Нового Света в качестве трофея испанских конкистадоров.

К счастью, на обратном пути, не менее сложном и извилистом, чем путь туда, им удалось благополучно избежать засад и преследований, и, в конечном счете, драгоценности были переправлены в Москву и сданы по описи на Лубянку (вызвав затем череду смертей тех, кто был причастен к решению судьбы этих ценностей). Кроме того, в результате этой операции была сделана подборка фотографий лиц, встречавших потомков Потоцких в Ватикане — фотоаппарат в пуговице исправно работал, не вызвав подозрений, пока Нина еще оставалась в своем пальто.

Судьба тех трех групп, которые одновременно с Ниной и Якубом отправились в путь от Хеленовского дворца и должны были отвлечь внимание на себя, предоставив преследователям ложные цели, была печальной. Вероятно, они хорошо справились со своим заданием, потому что ни одна из этих групп не вернулась. А они с отцом прорвались.

Отсутствие, с современной точки зрения, художественных достоинств у приданого Янины Речницкой имело свою положительную сторону — в польском шляхетском обществе никому не надо было бы при случае объяснять, почему же она не носит полученные ею родовые драгоценности Потоцких. Польское правительство, впрочем, вспомнило об этих ценностях, когда генерала Речницкого в конце 1956 года должны были отзывать в Москву. Его вызвали в верха и заявили, что родовые драгоценности Потоцких должны остаться в Польше. На это генерал без особой дипломатии заявил:

— Я человек военный и выполнял приказ. Поэтому польское правительство пусть предъявляет свои претензии тем, кто этот приказ отдал.

Поездка в Москву после успешной операции в Ватикане доставила Нине мало приятных моментов. Та нарочитая подозрительность, густо замешанная на грубости, с которой в Москве встречали закордонных агентов, оставляла крайне тяжелое впечатление. Добро бы это касалось лишь ее самой — такое Нина вполне могла перетерпеть. Однако были затронуты честь и достоинство самого близкого ей человека…

При очередном допросе ведший его самоуверенный молодой офицер сказал что-то оскорбительное об ее отце. У девушки не задержалось в памяти, что же точно было сказано, потому что в ней поднялась волна гнева, запылавшего, как сухая солома от спички. После изматывающей нервы операции с наследством Нина была на взводе и отреагировала весьма резко. Правда, первая попытка — воспользоваться табуреткой — не удалась, ибо та оказалась крепко привинченной к полу. Тогда девушка бросилась на следователя прямо через стол. Тот, физически сильный и хорошо подготовленный, сумел перехватить ее за обе руки и стал выкручивать их за спину. Однако справиться с Ниной было не так-то просто — ей удалось выдернуть одну руку и в кровь располосовать офицеру лицо.

Вероятно, следователь успел нажать на звонок вызова охраны, так что очень быстро в кабинете появилась и охрана, и врач, и пожилой полковник. Следователь, воспользовавшись тем, что внимание Нины отвлеклось на новых людей, оттолкнул ее и юркнул под стол. Полковник же принялся по-отечески увещевать Нину:

— Ну что же ты, девочка, ну разве можно так себя вести… Вот, попей чайку, успокойся…

Нине поднесли стакан чаю, уговорили выпить, и после того как девушка отхлебнула оттуда всего один глоток, она уже ничего не помнила — видимо, туда было подмешано сильное снотворное или успокоительное.