Чтение онлайн

— Отпусти меня! Ненавижу! Ненавижу! Я никогда не буду с тобой! — уже не плачу, смысла нет, да и слёз, собственно, тоже.

Влад подъезжает к своему дому и отпускает мои волосы. Голова болит и кружится, я чувствую разбитость и полное опустошение, как будто всю жизненную силу выкачали, и как её вернуть я пока не могу себе представить.

— Ты сейчас выйдешь с машины и будешь вести себя как послушная девочка, иначе я сделаю тебе больно. — говорит этот ненормальный спокойным, почти ласковым голосом, но в глазах его плещется ад. — Правила те же, ты послушная, я не причиняю тебе боли.

— Нет! Я больше не хочу играть в эти игры… —

боль, в глазах темно и дикий звон стоит в ушах, я не понимаю первые секунды ничего, а потом сильные руки вытаскивают меня из машины.

— Ты будешь послушной или будешь страдать, выбор всегда за тобой милая. — ноги подкашиваются, и я вишу на Владе в прямом смысле, — Блять, ещё на руках я тебя не таскал.

Всё как в тумане, мне плохо, мне больно, и я хочу домой, хочу, чтобы Дима забрал меня отсюда.

Как мы заходим в дом и в квартиру я не помню, всё это как будто стёрли ластиком и возможности восстановить нет.

— Какая-то ты слабенькая стала, — говорит Влад, ставя меня на ноги в прихожей, — Последний раз таскаю тебя на руках, я не влюблённый пацан, чтобы заниматься такой хуйней. — брезгливо отряхивая руки Влад проходит в дом, и я знаю куда он сейчас пойдёт, на кухню, чтобы вымыть руки там.

Держась по стенки, иду в гостиную, хочу сесть и выдохнуть, сердце бешено стучит о рёбра, в голове туман и мне дурно, дико дурно.

— Тебе никто не разрешал проходить и садиться на мой диван. — Влад возвышается надо мной, глаза блестят нездоровым блеском, — Встань, мы с тобой не закончили разговор. — он хватает меня за руку и тянет на себя, сейчас я похожа на безвольную марионетку, — Как давно он тебя трахает?

— Кто именно? — звонкая пощёчина и обжигающая боль не заставили себя долго ждать, я сама нарываюсь, целенаправленно, зная, что так будет, но всё равно это делаю.

— Мразь! Потаскуха! Вот она прилежная дочь самого Шестакова. — Влад как тигр в клетке нервно ходить туда-сюда, — Ты мне за всё ответишь, за всё. — будто сам с собой разговаривает он. — Встань с дивана, тебе никто не давал разрешения сидеть на нём.

— Пошёл к чёрту Чернов. — вытирая разбитую губу произношу и в доме наступает звенящая тишина, — Ты не ослышался, катись к чёрту… — рывок за руку и снова его рука соприкасается с моей, наверное, отёкшей щекой, боли нет, мне кажется, я вообще уже ничего не чувствую, — К чёрту Влад… — ещё удар и я погружаюсь в спасительную темноту.

Если это не конец, я не хочу больше просыпаться…

В моей жизни всего слишком…

Слишком много проблем, слишком мало любви. Слишком много долгов слишком мало друзей…

Всего слишком и это слишком разрушает меня на части.

Для чего мне нужны все эти уроки, что я должен из них понять.

Не знаю.

Когда-то же было по-другому, когда отец был рядом и счастливая мать встречала нас с Машей после школы.

Нам было по 10 лет, и мы были неразлучны с одноклассницей. Она писала за меня домашки, я насил её портфель, так длилось восемь лет школы, пока я не понял, что смотрю на неё не как на обычную одноклассницу.

Маша жила этажом ниже, под нами, и я ее знал с тех пор, с каких помню себя. Её семья дружила с нашей, и мы были с ней почти всегда вместе.

Мы были друзьями детства, пока я не понял, что она мне нравится.

Избегать своих чувств я не стал, и честно ей сразу во всем признался,

мы же старые друзья. Маша не возражала, и мы стали встречаться, сначала просто ходили за ручки, а потом всё стало по-взрослому. Первый опыт, первая страсть, первые соры, у нас всё было впервые.

Я любил…

Сейчас после стольких лет, я не уверен любила ли она меня когда-то.

Да она была рядом, да она никогда не возражала и всегда была со мной на одной волне.

Я часто признавался ей в своих чувствах, она же лишь говорила, что знает, это бесило, но в конечном итоге я, наверное, просто привык к этой ее легкой улыбке и “знаю”.

Она ходила со мной на тренировки, сидела в зале, когда шли турниры, она была всегда рядом…

Пока однажды просто не исчезла…

В один миг родители мне сказали, что они переехали в другой город, я не поверил, спускался в низ через три ступени, но квартира была заперта.

Почему Маша мне ничего не сказала.

Мы же виделись вечером, почему она не предупредила меня, я не знаю.

Я ждал её, сидел у дверей надеясь, что они приедут.

Не приехали, ни через неделю, ни через месяц…

Телефоны был в не зоне доступа, а в соц. сети она так больше и не вышла. Куча сообщений так и остались без ответа.

Позже я просто стер её из своей жизни, так же как когда-то она выбросила меня из своей.

Открываю глаза и смотрю на спящую Василису.

Теперь я люблю другую, сильнее чем кого-либо в прошлой жизни.

Глядя на Василису, я начинаю сомневаться, что вообще знал какого это любить.

Василиса…

Лисёнок…

Она похудела, щеки впали и больше нет того яркого румянца, лишь чуть заметный желтый синяк, который скоро даже не будет заметен, под глазами тоже синяки, но уже не от руки того ублюдка.

Маленькая беззащитная малышка, которую я не уберёг спит тревожным сном.

Я тяжело вздыхаю…

Что ей снится Василиса не говорит, но я каждый день наблюдаю её страдания во сне. Вижу, как она хмурит свои аккуратные светлые брови, как глазные яблоки бегают под закрытыми веками, как на лбу выступает чуть заметная испарина, а потом она открывает глаза со вздохом, словно выныривает из глубины.

— Львёнок… — еле слышно бормочет моя девочка.

— Я рядом. — наклоняюсь и едва касаясь своими губами целую её лоб.

— Мне страшно… — найдя мою руку, Василиса сжимает её, как утопающий держится за спасательный круг, словно это единственный предмет, чтобы выжить.

— Тебя никто больше не обидит, я не позволю. — глажу по спутанным волосам и целую её в закрытые глаза.

— Ты не сможешь защитить меня от собственного отца… — Василиса открывает свои бездонные глаза, наполненные слезами.

— Он просто боится за тебя. — большим пальцем смахиваю с её щеки прозрачную слезу.

— Он против наших с тобой отношений… — Василиса закрывает глаза и два ручейка стекают из-под её дрожащих ресниц.

— Ты ему рассказала? — хочу спросить почему не подождала меня, чтобы сделать это вместе, но молчу.

— Папа сам догадался… — Василиса тяжело вздыхает и начинает приподниматься, чтобы сесть, — Сказал, что он не одобряет мой выбор и что я поступаю неразумно.

— Я поговорю с ним, не переживай, мы со всем справимся. — стараюсь не показывать ей своих внутренних переживаний, поддерживаю её и поправляю подушку, пытаясь казаться уверенным в себе, но, я не уверен, я сам в себе не уверен, но не покажу ей этого.