Янтарный телескоп
Шрифт:
Сжимая в правой руке нож, Уилл успокоился и огляделся.
То же сделала Ама, её дэймон стал совой и глядел по сторонам. Но Лиры в этом конце пещеры не было. Точно не было.
Уилл приподнял голову над камнем и пристально посмотрел на вход в пещеру, где крепким сном спали миссис Коултер и её дэймон.
И тут сердце его упало. Рядом с миссис Коултер в глубоком сне лежала Лира. В темноте их очертания смешались — не удивительно, что он до сих пор её не видел.
Уилл тронул Аму за руку и показал на Лиру.
— Просто надо сделать всё очень осторожно, — прошептал он.
Снаружи что-то происходило.
Он шёпотом сказал это Аме. Она кивнула.
И только он собрался побежать, как миссис Коултер проснулась.
Она пошевелилась и что-то сказала. В тот же миг золотая обезьяна вскочила, насторожилась и припала к земле. Уилл видел её силуэт на фоне входа в пещеру.
Потом миссис Коултер села, прикрывая рукой глаза от света, мелькавшего снаружи пещеры.
Уилл левой рукой крепко сжал запястье Амы. Миссис Коултер поднялась проворным, гибким движением, как будто и не спала; она была полностью одета. Возможно, всё это время она бодрствовала. Она и золотая обезьяна притаились у входа в пещеру, приглядываясь и прислушиваясь: по верхушкам деревьев скользили лучи света от цеппелинов, ревели моторы и слышались крики — мужские голоса звали других и отдавали приказы. Уиллу стало ясно, что им нужно торопиться, очень торопиться.
Уилл сжал запястье Амы и, пригнувшись, рванулся вперёд, глядя под ноги, чтобы не упасть.
Он добежал до Лиры. Она крепко спала, на шее у неё лежал Пантелеймон. Уилл поднял нож и осторожно нащупал нужный мир — ещё секунда, и был бы готов проход, через который можно было втащить Лиру в безопасное место…
Но тут он поднял взгляд. Он посмотрел на миссис Коултер. Она неслышно обернулась, и огни с неба, отразившись от мокрой стены пещеры, осветили её лицо. И на мгновение оно стало вовсе не её лицом, а лицом его матери, в котором был упрёк.
Сердце Уилла дрогнулоот тоски. Он ткнул воздух ножом, но перестал его чувствовать. Раздался треск, нож дёрнулся в руке Уилла и разлетелся на куски.
Он был сломан.
Теперь Уилл вообще не мог прорезать окно обратно.
Он сказал Аме:
— Буди её. Давай.
А сам поднялся, готовый драться. Сначала он придушит эту обезьяну. Он напрягся в ожидании её прыжка и обнаружил, что всё ещё сжимает в руке рукоять ножа; ей хотя бы можно ударить.
Но ни золотая обезьяна, ни миссис Коултер не нападали. Она просто немного двинулась, чтобы огни снаружи осветили пистолет у неё в руке. Свет упал и на Аму: она насыпала свой порошок на верхнюю губу Лиры и следила, чтобы Лира его вдыхала, сметая порошок ей в ноздри хвостом своего дэймона, как кисточкой.
Уилл заметил, что звуки снаружи изменились: кроме рёва цеппелинов, было слышно что-то ещё. Что-то знакомое, как будто пришедшее из его мира… он понял, что это был стрёкот вертолёта. А потом ещё одного, и ещё, и вот уже по волнующимся кронам деревьев заскользило множество лучей, выхватывавших из темноты ярко-зелёные пятна.
Услышав новые звуки, миссис Коултер быстро обернулась — слишком быстро, чтобы Уилл смог прыгнуть и схватить пистолет. А обезьяна-дэймонне моргая уставилась
на Уилла, готовая на него наброситься.Лира зашевелилась и что-то забормотала. Уилл нагнулся и сжал её руку, дэймон Амы пытался расшевелить Пантелеймона, приподнимал его тяжёлую спросонья голову и что-то ему шептал.
Снаружи раздался крик, и ярдах в пяти от входа в пещеру с неба с отвратительным шлепком упал человек. Миссис Коултер и глазом не моргнула, только спокойно посмотрела на него и обернулась к Уиллу. Мгновение спустя сверху раздался треск винтовки, а ещё через секунду разразился гром выстрелов, и небо наполнилось взрывами, грохотом и вспышками орудий.
Лира с трудом приходила в сознание, ахала, вздыхала, постанывала, слабо пыталась подняться и тут же снова падала; Пантелеймон зевал, потягивался и огрызался на другого дэймона, мышцы его не слушались, и он неуклюже плюхался набок.
А Уилл, тщательно шарил по земле в поисках обломков ножа. Не было времени гадать, почему он сломался и можно ли его починить; но Уилл был хранителем ножа и должен был собрать все осколки. Он осторожно поднимал каждый найденный кусочек и клал в ножны, каждым своим нервом ощущая боль на месте отрезанных пальцев. Он легко нашёл осколки, блестевшие на земле; их было семь, самый маленький — с остриём.
Уилл собрал их все и обернулся, пытаясь понять, что за бой идёт снаружи.
Где-то над деревьями висели цеппелины, и с них по верёвкам спускались люди, но из-за ветра пилотам было трудно держать авиацию на месте. Тем временем над скалой появились первые гироптеры. Только одному из них хватило места для посадки, и африканским стрелкам приходилось спускаться по скале. Стрелка, который лежал у входа в пещеру, уложил меткий выстрел с мотавшегося в воздухе цеппелина.
Каждая из сторон уже начала высадку войск. Часть из них была убита ещё между небом и землёй, некоторые были ранены и лежали на скале и среди деревьев. Но никто из противников пока не добрался до пещеры, где по-прежнему командовала миссис Коултер.
Перекрикивая шум, Уилл сказал:
— Что вы будете делать?
— Держать вас в плену.
— Что, заложниками? Думаете, они обратят на это внимание? Они всё равно хотят убить нас всех.
— Одна из сторон определённо да, — ответила она, — но насчёт другой я не уверена.
Будем надеяться, что победят африканцы.
Голос у неё был счастливый, и в свете новой вспышки Уилл увидел на её лице радость и оживление.
— Вы сломали нож, — сказал он.
— Нет, мне он был нужен целым, чтобы мы могли бежать. Ты его сломал.
Вдруг раздался голос Лиры:
— Уилл? — пробормотала она. — Это Уилл?
— Лира! — воскликнул он и упал на колени рядом с ней. Ама помогла ей сесть.
— Что происходит? — спросила Лира. — Где мы? Ой, Уилл, мне снился такой сон…
— Мы в пещере. Не двигайся так быстро, а то голова закружится. Потихоньку.
Соберись с силами. Ты много дней спала.
Глаза у неё были ещё сонные, она не переставая зевала, но отчаянно хотела проснуться. Он помог ей встать, положив её руку себе на плечо и приняв на себя большую часть её веса. Ама боязливо смотрела на них: теперь, когда эта странная девочка проснулась, Ама робела в её присутствии. Уиллу радостно было чувствовать запах сонного тела Лиры: она здесь, это не сон.