Чтение онлайн

Но она, догадавшись, что происходит в душе инженера, вкрадчиво заверила:

— Это ваше последнее задание. Через неделю из Южного во Францию уходит норвежский теплоход «Ставангер». На нем вы сможете отправиться.

Эти слова послужили толчком.

«Эх, будь что будет, надо попытаться», — подумал про себя инженер, и вслух добавил:

— Хорошо.

— Я знала, что вы смелый, решительный человек, — с легким оттенком иронии проговорила Лохова.

Анна Петровна

Рогова не могла не гордиться мужем. Хотя надежда кока на отпуск не оправдалась, и он вынужден был снова уйти в плавание, Рогова не переставала расхваливать его перед соседками.

И те с плохо скрываемой завистью разглядывали заморские подарки, вслух одобряя их. При этом не один упрек был послан в адрес непрактичных мужей, работающих в цехах и в конторах вместо того, чтобы путешествовать по всему миру, как Василий Рогов.

На фоне арабской, вышитой золотыми драконами шали янтарное ожерелье выглядело бледновато. Но и оно вызвало восторг у собравшихся в кухне женщин.

— Ожерелье удивительно идет к вам, Анечка, — констатировала Осипова, супруга врача. — Оно эффектно оттеняет белизну кожи.

Польщенная похвалой, Анна Петровна приосанилась, поправила обвивавшее полную шею ожерелье и заметила:

— Мой Ванечка понимает толк в таких вещах.

Дамский совет подтвердил, что это именно так.

— Вечером забегу к Анфисе Павловне, ей покажу... — сказала Анна Петровна и, гордая собой и супругом, удалилась в комнату.

После ужина Рогова собралась в гости. Стоя перед трюмо, она заключила, что для полного эффекта ожерелье действительно необходимо.

Жена боцмана Годыны, Анфиса Павловна, жила неподалеку. Анна Петровна перешла улицу, свернув за угол. И тут ее остановил представительный мужчина.

— Не скажете ли вы, как пройти на улицу Радио? — учтиво спросил он.

Анна Петровна охотно указала дорогу.

И вдруг ей почудилось, что взгляд незнакомца остановился на ожерелье.

«Видно, и впрямь красивое», — с удовольствием подумала Рогова.

Затем она продолжала свой путь.

Хозяйка встретила желанную гостью как нельзя лучше.

Сидя за чайным столом, подруги говорили о модах, о событиях последних дней, вспоминали мужей.

Уютная квартира семьи Годыны располагала к беседе. Оранжевый абажур освещал накрытый белоснежной скатертью стол, недорогую, но со вкусом подобранную обстановку.

Из репродуктора лилась мягкая задушевная мелодия.

Заболтавшись, женщины не заметили, как пролетело время. Стенные часы пробили одиннадцать.

— Ну и засиделись, — спохватилась Анна Петровна. — Пора и честь знать.

Моложавая, в цветастом халате, жена боцмана стала уговаривать:

— Побудьте еще. Куда торопиться-то? Мужа ведь нет дома.

Но Анна Петровна поднялась:

— Нет, Анфиса Павловна, пойду. Боюсь, дворник ворота закроет. Да и боязно одной поздно возвращаться.

— Что вы, милая. До полночи далеко, а вам рукой подать.

Но Анна Петровна все же простилась. Хозяйка проводила ее до двери.

Улица казалась

безлюдной.

Минут через пять Рогова подошла к своему дому.

В парадном не было света. Это удивило женщину.

«Наверное, лампочка перегорела», — подумала она.

Анна Петровна шагнула в темноту. Нащупав рукой перила, начала подниматься по лестнице.

И вдруг сильный удар сбил ее с ног. Перед глазами сверкнул огненный круг.

Падая, Анна Петровна успела крикнуть...

Лейтенант Сизов, оперативный дежурный отделения милиции, отложил в сторону газету и потянулся.

Неожиданно раздался телефонный звонок. Сизов поднял трубку.

Чей-то взволнованный старческий голос кричал:

— Милиция? Вы слышите меня? На Якорной убийство! — Сизов склонился над аппаратом.

— В каком номере?

— В девятом! Якорная девять. Приезжайте! — Голос прервался.

Вскоре милицейская машина остановилась перед домом, где жил Василий Рогов.

Освещая путь электрическими фонариками, следователь Карпов и двое работников уголовного розыска по широкой мраморной лестнице поднялись на второй этаж. Здесь, у двери в квартиру, лежала пожилая женщина в сером костюме. Из виска ее сочилась кровь.

В дверях столпились соседи Анны Петровны. Впереди стояла жена врача Осипова.

— Понимаете, — волнуясь, объясняла она Карпову, — вышла я в коридор белье снимать, слышу — крик... Отворила дверь, и вот...

— Понятно, — кивнул следователь. — Из квартиры никто не выходил?

— Что вы, как можно... Мы ведь знаем, что место происшествия обследовать будут. Я, как увидела, сразу позвонила. У нас телефон есть.

— Очень хорошо, — одобрил Карпов.

Он бегло осмотрел труп и снова обратился к Осиповой:

— Вы не знаете, откуда возвращалась Рогова?

— Как не знать... Еще днем она собиралась к Годыне.

— Кто это?

— Подружка. Их мужья на одном пароходе плавают. Она и живет поблизости.

— Где?

— На Солнечной. В третьем номере.

Карпов приказал одному из агентов:

— Сходите по этому адресу. Пригласите сюда гражданку Годыну.

Узнав о происшествии, жена боцмана едва не лишилась чувств. Но успокоившись и взяв себя в руки, она явилась по вызову.

После обычного приветствия Карпов спросил ее:

— Вы не помните, что было на убитой?

— Как же, помню, — сквозь слезы произнесла женщина.

— Тогда скажите, не снято что-либо с нее?

Жена боцмана наклонилась над телом подруги. И вдруг взволнованно проговорила:

— Ожерелья нет...

— Какого ожерелья?

— Янтарного. Муж ей привез недавно из Александрии. Она его мне сегодня показывала.

— Янтарного ожерелья?... — в раздумье произнес лейтенант. — Странно.

Он давно уже обратил внимание на то, что дорогие часы и золотое обручальное кольцо не сняты убийцей. В сумочке, валявшейся рядом, оказалось довольно много денег.