Яд Версаля
Шрифт:
— Я?! От ревности?! — В ярости Этель пропустила мой маневр, и я точным ударом рассек ее платье на груди. Большой клок ткани грустно повис, обнажая красивые полушария.
Этель растерялась и в гневе бросилась на меня, пытаясь уколоть. А я изловчился, рассек подол ее платья сверху донизу и полюбовался ее стройными ножками с тонкими щиколотками.
— Вы подлец, виконт!
— А вы ревнивая стерва!
Наши шпаги со звоном пересеклись где-то под самым эфесом. Я отбросил женщину назад и, тяжело дыша, приготовился отразить ее следующий подход.
Но Этель вдруг
Я провел руками по ее волосам, пахнущим водой и жасмином. Ее плечи подрагивали от беззвучного плача.
И тут нас накрыло. Я сгреб женщину в охапку и впился в ее полуоткрытые губы, как пчела вонзает свое жало в розовый бутон. Я покрывал поцелуями ее брови, глаза, мокрые ресницы, и меня затопило вожделением и нежностью. Этель отвечала мне с такой дикой страстью, которую я даже не мог от нее ожидать. Словно она хотела вручить мне те нерастраченные желания, которые были не востребованы все эти годы…
Я повалил ее на плащ.
— Ты моя дурочка, — жарко шептал я, помогая ей и себе освобождаться от одежды, — Фехтовальщица ты моя смешная… Что же ты так сопротивлялась-то? Я же вижу, ты любишь меня. И я люблю тебя! — я слышал свой охрипший от страсти голос, словно в каком-то сне.
— Люблю! Эжен, я люблю тебя, — со стоном произнесла Этель, уже изнемогая от телесного томления. Она, стоя на коленях ко мне спиной, выгибаясь в талии и выдвигая свое лоно навстречу моему горячему, уже каменному члену. Я осторожно вошел в нее, памятуя о том, что она малоопытна в таких делах. Но у нее в лоне было уже столько любовной влаги, что я не стал далее сдерживаться. Рывком ввел свой член в тесную пещерку и начал двигаться взад и вперед, держась обеими руками за ее упругие ягодицы. Этель громко стонала, из моего горла вырывался некий звериный рык. Мы совокуплялись, как дикие звери. Весь мир отступил, и не осталось ничего, кроме жгучей похоти.
Ее лоно сильно сжимало мой член в конвульсиях, словно удав жертву своими кольцами. Больше не в силах сдерживаться, я почувствовал, как горячая струя вылетела из моего члена и ударила куда-то в глубину тесной, влажной пещерки.
Потом мы, уставшие, счастливые, лежали на плаще, постеленном прямо на траве, и набирались сил. Чтобы потом заняться этим ненасытно снова и снова. Мы были готовы прямо-таки сожрать друг друга!
Дождавшись сумерек, пошли к нашему шатру, закутавшись одним плащом.
Этель переодевалась для прогулки в другое платье. А я вспомнил, что уже много часов не видел сестру. И пока Этель прихорашивалась, решил найти Арлетт.
Глава 30. Темные воды (от автора)
Не найдя нигде Арлетт, Эжен, обеспокоенный отсутствием сестры, пошел проверить свою карету. Она была на месте: кони тихо перебирали копытами, а возница мирно посапывал в ожидании хозяев.
— Поль! — растормошил возницу виконт. Тот вздрогнул и крепко натянул повисшие было поводья.
— Ты видел госпожу Арлетт? — спросил Эжен с надеждой.
— А как же, хозяин, видел, еще и отвозил ее, — приосанился возница.
— Куда? В Сен-Жермен? — удивился Эжен, не ожидавший
такого ответа.— Да, хозяин. Госпожа Арлетт пришла, даже сказал бы, если позволите, прибежала, и приказала отвезти ее домой. Я ее и довез, а она велела ехать обратно в Версаль и ждать вас.
Эжен был озадачен. Конечно, они с сестрой — взрослые люди и не ходят постоянно за ручку, но то, что Арлетт уехала в такой спешке, ни слова не сказав, его насторожило.
— Поль, а как она выглядела, может, показалась тебе бледной? — выспрашивал виконт у возницы.
Возница почесал хлыстом затылок, как бы оценивая задним числом настроение и вид хозяйки.
— Похоже было, что она вроде как плакала перед этим… А, может, и не плакала… — Поль осторожничал, боясь сказать что-то лишнее.
Виконт не любил болтливых слуг, но сейчас сдержанность Поля выводила Эжена из себя.
— Ну, вспоминай живее, черт вялый! — вспылил Эжен, который никогда не отличался ангельским терпением, особенно в делах, касающихся близких ему людей.
— Хозяин, да не силен я в этих баб… женских настроениях, — слегка обиделся возница. — Но вроде как у моей супружницы, когда повздорим, глаза такие же опухшие и красные, плакала выходит…
— Жди меня здесь! Скоро поедем домой!
Эжен вернулся к Этель и объяснил, почему ему срочно нужно вернуться домой.
— Прости, любовь моя, но сегодня мы фейерверк не посмотрим.
— Господи, Эжен, какой фейерверк! — махнула рукой обеспокоенная Этель. — А если Арлетт заболела и ей нужна помощь?! Конечно, тебе нужно срочно ехать!
Эжен поцеловал возлюбленную. «Из Этель выйдет прекрасная мать. Она так печется о моей взрослой сестре… Как же сильна окажется ее любовь к малышу!» — невольно мелькнуло у него в голове.
Пока ехали в Париж, Эжен молча корил себя за то, что недоглядел за сестрой. Этель накрыла своей ладонью его чуть подрагивающие от волнения пальцы.
— Милый, не кори себя, — мягко произнесла она. — У нее просто могла разболеться голова. Или повздорила к кем-то из салонных дамочек. Что бы там ни было, но я уверена, что ты все устроишь так, чтобы Арлетт было не о чем беспокоиться.
— Да, ты права, — задумчиво сказал виконт, погладил руки Этель и поцеловал их. — Для сестры я сделаю все. Она — моя семья.
Эжен довез Этель до ее дома. Подождал, когда она поднимется к себе. Увидев в окне второго этажа встревоженное лицо Полин де Кур, улыбнувшись, помахал ей рукой, хотя знал, что тетушка Сова его недолюбливает. Вскоре в окне появилась Этель. Эжен ответил на ее воздушный поцелуй и крикнул вознице: «В Сен-Жермен! Гони!»
Арлетт сидела в гостиной всего при нескольких свечах, но даже при таком тусклом свете Эжен заметил, что лицо сестры распухло от слез, а на ее левой щеке появилась царапина.
— Арлетт, что случилось?! Почему ты уехала, не найдя меня, ничего не сказав? — взволнованный Эжен с порога бросился к младшей сестре. Она показалась ему той заплаканной шепелявой малышкой трех лет, какой он запомнил ее перед отъездом в монастырскую школу. Сердце кольнуло иглой от жалости и нежности одновременно.
— Антуан де Бине… Он… попытался изнасиловать меня, — почти по-детски всхлипнула сестра.
— Что???! Рассказывай все, как есть! — глаза Эжена налились кровью.