Я буду только для тебя
Шрифт:
— Пробовать будем, — рассудил Михей и с несколькими мужиками отправились вместе с подводой.
Оливия вместе с женщинами подбирала солому граблями в ряды для дальнейшей сушки, а затем уже будут собирать в стога.
Вернувшиеся мужики сказали, что всё в порядке, и очищенное зерно уже отвозят на площадки для сушки.
А сушка идёт здесь естественным способом. Зерно распределяют толщиной 100–150 мм. и периодически перемешивают.
За этим строго следит ответственный человек, который и определяет готовность зерна. А затем всё отвозится на мельницу.
—
И он не ошибся. По срокам они убрали урожай раньше, чем планировали.
Ночью, лёжа на кровати, в свете полной луны, струящейся через окно, она размышляла о жизни селян раньше.
«Если убрать машины, то жизнь была очень тяжёлой, особенно у женщины. И если учесть, что ещё хлеба жали только они, то не знаю, выдержала я бы такую жизнь? Сейчас – то тяжело…, но пока справляюсь и сама не знаю, откуда сила берётся?... Устала я…. Отдохнуть бы немного», — с такими грустными мыслями девушка провалилась в сон.
И природа будто сжалилась над ней, послав дождик. Оливия проснулась под тихий шум дождя, который мелкими каплями сыпал на землю. Он так комфортно и уютно стучал по крыше, что если ещё полежать, то непременно можно скатиться опять в сон.
Она расслабленно полежала немного, но заслышав шаги детей, стала подниматься.
Откинув лёгкое одеяло, сшитое своими руками, она сладко потянулась.
Опустив ноги, Оливия почувствовала теплоту деревянного пола. Прошлась босыми ногами до окна и выглянула.
— Вот и выходной, — улыбнулась, разглядывая мокрые деревья за окном, с листьев которых скатывались ручейками капли.
Вдохнув свежесть утра, пахнущего дождём и мокрой травой, она окончательно проснулась.
Быстро оделась и привела себя в порядок. Почувствовав вкусный запах блинов, девушка поспешила в столовую.
Там вовсю хозяйничал Добрыня, раскладывая готовые блины по тарелкам, ставя розетки со сметаной.
Потрескивающий огонь и скворчащие блины на сковородке создавали свою неповторимую музыку, и в эту симфонию запахов неуловимо вступал и ягодный аромат чая.
Дети тоже стали подтягиваться на аппетитный аромат. Движения у них были замедленные, и заспанные личики говорили, что они не прочь ещё поспать. Погода за окном располагала к вяленому состоянию.
— Спасибо, Добрыня. Ты нас балуешь, — улыбнулась Оливия, присаживаясь за стол. — Раз у нас есть свободное время, которое нам так нечаянно подарил дождик, я сегодня сделаю голубцы. Марья, будешь мне помогать? Пусть Добрыня немного отдохнёт, — предложила она дочери.
— Я и не устал, — поглаживая свою бороду, ответил Домовой. — И я не прочь, чтобы ты отдохнула от своего вязания. А то вяжет, вяжет, глаза портит.
— Это наш доход. На что—то приходится покупать продукты, и пошлину скоро отдавать. Думаю, корову купить необходимо, и тогда тратить монеты на покупку молока не надо. Экономия будет, — поделилась она своей идеей.
— Какая
экономия? — заволновался Добрыня. — Подоить надо? Надо! Корм надо? Надо! Привести — увести её на луг. Это сколько времени надо потратить? А ты и так худющей стала, одни кости остались. Не нужна корова! Не покупай! — сердито выговаривал он, махнул своими ручонками и исчез.— Мам, по–моему, он сильно рассердился, — сказал Иван, внимательно наблюдая за их разговором.
— И что я такого сказала? Только озвучила свои мысли, — растерялась Оливия.
— Он прав, мама. Ты и так всё время: то в поле, то вяжешь до полуночи. А он переживает за тебя, — отозвалась Марья.
— Хорошо! Хорошо! Не будем корову покупать. Прости! — громко сказала она, почувствовав свою вину.
И тут же пришла волна одобрения от Добрыни, — успокоился он от её слов.
— Так. Сейчас нам необходимо порезать мелко–мелко мясо. Так как у нас только мясо кролика и курицы, будем делать из них фарш. Была бы мясорубка, то мы быстро бы накрутили его. Вот только она стоит заоблачно. Целых пять золотых. Видела я в городе её, да и она слишком большая для дома. Неужели не могли поменьше сделать? — разговаривала она с дочерью, а сама в это время нарезала мясо.
— Марья, осторожно режь. Пальцы береги, — предостерегла она её.
— Мам, я что, в первый раз мясо режу? – рассмеялась та.
— Забываю, что ты взрослая. Может уже и жениха присмотрела? — лукаво поглядела на неё.
— Мам, мне рано ещё о женихах думать. Хозяйство на мне, — засмущалась она.
— Во как! Ладно, подождём, когда созреешь, — рассмеялась Оливия и подмигнула дочке.
Нарезав мясо, они занялись овощами: нарезали помидоры, а морковь она натёрла на тёрке, с благодарностью вспоминая золотые руки Тимофея.
Затем всё поставили тушить на огонь, и девушка с сожалением подумала, что сюда бы не помешало добавить немного болгарского перца. Но такого здесь нет.
Выложив половину овощей на донышко сковороды, в остальной соус добавила воду, томатную пасту и сметану. Посолила и поперчила. Хотя и стоил чёрный перец дорого, она не отказала себе в его покупке.
В фарш Оливия добавила лук и просо, за неимением риса.
Теперь они занялись капустой. Окунув его в кипяток, подготовленный заранее Добрыней, она отделила листья.
Затем, разрезав их пополам по границе толстой прожилки, разделила на две части и убрала утолщение.
Оливия не любила, когда много капусты в голубцах, и как–то раз нашла в интернете такой оригинальный способ и с тех пор всегда делала этот рецепт.
И сейчас решила воспроизвести его, только адаптировать под продукты этого мира.
На овощную подушку она разложила сделанные голубцы и сверху залила оставшимся соусом. Накрыла крышкой и поставила в печь.
Раньше она накрывала всё это дело фольгой, а затем открывала, чтобы они немного поджарились.
А здесь уберёт крышку и немного подождёт до румяной корочки.
— Может, суп ещё приготовить? — спросил Добрыня.
— Давай лучше уху сделаем. Марья, ты как: суп или уху? — спросила она.