Чтение онлайн

.«А с ягодами? Что с ними сделается? Перемоем и поставим сушиться — варенье тут не варят за неимением сахара», — промелькнула мысль, когда они вчетвером занялись их помывкой.

Чердак стал прибежищем и для ягод, которые вальяжно расположились на полотне для просушки. И в огороде её радовала посаженная рассада. Она недолго сидела под тканью и вскоре осчастливила дружными, хорошими всходами. Поэтому пришла пора снять полотно и дать им волю. Капусту девушка освободила из плена, а вот на огурцах они с Иваном соорудили неказистую теплицу.

Повздыхав, что тут нет настоящих

«Вот и теплица. Поискать проволоку и сделать дуги», — сделала зарубку в своей памяти.

Тем более, что у соседей пошли первые огурчики, а у них только подрастали. А это значит, надо укрывать их от холода, чтобы могли расти до осени.

Марьюшка взялась ухаживать за рассадой, поливая и подкармливая огурцы, как научила её Оливия.

Коровий навоз был в избытке, и, удобряя овощи, она помогала им расти, и вскоре и на их столе появились огурчики.

И спустя время все наслаждались салатиком с маслом или со сметаной, которую делали путем сквашивания молока в тёплом месте до загустения сливок.

Затем горшок с содержимым выносили в прохладное место, где продукт доходил до нужной кондиции. Сметану можно было употреблять в пищу через сутки.

Всему этому её научила Малаша, потому что Оливия не имела представления, как можно делать сметану в таких условиях.

И с грустью вспоминала, что сметану всегда можно было купить в магазине, и не надо было что–то выдумывать.

Но тут магазинов и супермаркетов не было, а были только женские ручки, на которых держалось почти всё хозяйство.

Малаша подогнала под неё верхнюю одежду, и Оливия щеголяла в новых нарядах, чувствуя себя актрисой в каком–то историческом фильме, который, вероятно, никогда и не закончится.

Малаша нашила рубашек и для детей, раскроив из остаточного материала, который прикупил её сын незадолго до той болезни.

Сейчас Иван ходил в рубашке до колен и брюках, а Марьюшка красовалась в сорочке, подпоясанной шнурком.

Оливия перестала волноваться по поводу одежды на холодный период: у них пока было всё необходимое.

Что её расстраивало, так это то, что они бегали босиком. Обувку для детей не шили на лето, в холодное время носили кожаные полуботинки на низкой подошве, а зимой все ходили в валенках.

—Неужели лапти никто не придумал? — ворчала она.

Размышляя об этом мире, она сделала вывод, что до неё уже были попаданцы, которые меняли его, привнося что–то новое.

И девушка училась всему свежему из этого мира, которому, в принципе, она и не уделила бы внимания в своём информационно–техническом мире.

С развитой техникой, которая давно заменила многие ручные работы, у Оливии даже бы не возникло желания изучить ручной пошив одежды.

Что–то она помнила из уроков шитья в школе, но точно знала, что такому количеству швов их не только не учили, но даже и не знакомили.

Рядом с Малашей, взявшейся за её обучение, Оливия чувствовала себя маленькой криворукой

От неё узнала: чтобы сшить простую мужскую рубашку, нужно применить несколько швов.

Сначала она сделала смётку деталей, которая, по сравнению с Малашиной, оставляла желать лучшего. Что может быть сложного в этом процессе?

Смёточный шов известен всем, только он в этих двух случаях отличался скоростью, одинаковыми стежками и без проблем с запутывающимися узелками.

И если не брать во внимание плохое зрение Малаши, видно, что у неё большой опыт, который никуда не пропал. Оливия проанализировала свой процесс: держа заготовку в руках, она делала стежок и протаскивала нить, затем всё повторялось и, естественно, появлялись узелки на нитке, которые приходилось распутывать.

Она не считала себя великой портнихой, а здесь их называли по старинке белошвейками, и никогда не задумывалась, как правильно смётывать детали.

А вот то, что делала Малаша, впечатляло! Она положила изделие на стол и присела, подсунув подушку под попу, чтобы приподняться выше.

Затем, делая четыре стежка, она вытаскивала нить, придерживая край последнего стежка и пропуская нить. Ни тебе ни кривых стежков, ни узелков!

Оливия тяжело вздохнула и увидела добрую улыбку Малаши.

—Научишься! Вижу, ты знакома немного с этой премудростью.

—Знакома только поверхностно. У нас машинка многое делает. Сейчас даже не надо смётывать. Для этого придумали машину–оверлок. Быстро, но не качественно,— просветила она её в метод пошива своего мира.

—Придётся всё забыть и учится мастерству здесь! Каждая уважающая себя девушка умеет шить. Пусть нам до белошвеек далеко, но в семье все вещи шьются хозяйкой, — прозвучало назидательно от неё.

И Оливия посвятила некоторое время на такую нужную премудрость.

Только её терпения намного не хватало: сказывался характер, а может, и её прошлая жизнь.

Девушке никогда не нравилась однообразная работа. Она и всю жизнь проработала инженером — всегда в движении и с людьми.

И теперь приходится привыкать к монотонной работе и выводить стежки на рубашке для Марьяши.

Но, приструнив себя, девушка постепенно изучала азы домоводства, да и не хотела показать себя нерадивой хозяйкой.

Разобравшись немного с домашними делами, вернее сказать, отодвинув их немного в сторону, Оливия занялась сыром: молоко, уксус и моцарелла готова.

Второй способ она тоже попробовала, рецепт был также несложный: молоко, соль, уксус.

Тоже варится до получения творожной массы, только девушка долго думала: как его поставить под груз?

Иван, узнав, что ей нужно небольшое круглое изделие с дырочками на донышке, сплёл Оливии маленький туесок, а снизу они сделали дырочки для слива сыворотки.

Внутрь туеска девушка положила льняное полотно, затем вытащила отжатую массу, разровняла и накрыла сверху, поставив на ночь груз.

Утром первыми попробовали сыры домочадцы, которым понравился и тот, и другой сыр. Получив их одобрение, девушка уже следующие головки сыра, сложив в глиняные небольшие, но глубокие чашки, отнесла старосте.