Вышибалы
Шрифт:
Акросс смерил его кислым взглядом и, задумчиво, словно сам с собой разговаривал, поинтересовался:
– А если сказать, что у Легиона ручной дух чумы, его на костре сожгут?
– Он вроде тут главный, так что это не сработает, – уверенно заявил Барс. – Кстати, домик классный. Если ты не против, ночевать придём сюда.
***
Пока Тим ставил замок, за дверью скреблось что-то слабо. Иногда у людей, которые при его визите могли только лежать, вращая глазами, обнаруживалось столько сил, что приходилось держать дверь впятером,
Двери не забивались наглухо – только вешался замок и запрещалось покидать жилище. Приходили Сёстры, в числе которых была и Вега. Они кормили запертых больных, или подтверждали смерть больного. Даже в этом мире все они были связаны напрямую с этой болезнью, и напрямую связаны между собой: доктор, Сестра, кузнец, в последнее время только и ставивший замки на чужих дверях, и Барс, гробовщик. Тим назвал бы это странным выбором при характере Барса, но кто бы им давал выбор.
Дальше по улице он услышал ругать, и прошёл бы мимо, если бы не знакомый голос.
– Там ведь ребёнок. Ребёнок здоров ещё. Я могу её осмотреть… Могу позвать знакомого доктора, и он бесплатно…
– Слушай, не лезь не в своё дело.
– Но ребёнок ведь не болен. Он не должен смотреть на то, как умирает мама.
– Что тут происходит? – нехотя вмешался Тим. Для вескости большой молот закинул на плечо. Но кого в городе, вымирающем от чумы, напугаешь молотом?
– Тим! – Вега даже обрадовалась. – Он не отдаёт мне ключ. Мы были в доме, и там с женщиной заперт ребёнок.
Вега тянула вниз тряпку, которая до этого закрывала ей рот. Тим слушал внимательно и кивал, но с места не двинулся. Словно он ребёнка выслушивал.
– Их же кормят, – пожал плечами Тим. Вега, не понимая ещё, повторила:
– Он здоров.
– Он может быть сейчас здоров. Если ты хочешь что-то сделать, то я сниму петли, не понадобится ключ. Но только для того, чтобы ты осталась там. С ребёнком, у которого там от болезни умирает мама. И будь готова к тому, что и сам ребенок…
– Но ведь так нельзя, – растерянно, совершенно ошарашенная, прибавила Вега. Казалось, она забыла только что сказанные слова. Тим вздохнул, показал Пастеру, что разберётся с женщиной. Вряд ли тот поверил, на всякий случай он ушёл куда-то в ту улицу, к которой пыталась тянуть Тима Вега.
– Ты снова вмешиваешься, – спокойнее объяснил Тим.
– Это бесчеловечно. Если они будут при мне сжигать ведьму, то я и её постараюсь спасти.
– В этом мире только один человек, которого ты должна спасать. Это Акросс, – напомнил Тим. Молот мешался, Тим опустил его на землю, в грязь, хотя и удерживал ещё за рукоять. – Я уже сказал, какой у тебя выбор. Если ребёнок здоров – его мать закопают, его оставят в этом доме. Выпустят, когда схлынет эпидемия.
– Он заразится, – возразила Вега. Тим выдохнул устало, спросил прямо:
– Всех собираешься спасать? Мы оказались в центре Конца Света. И нам тут даже выживать не обязательно. Расслабься. Они не настоящие. Если хочешь – занимайся этим, но на Акросса у тебя времени
уже не хватит.У Тима был ещё адрес в другой части улицы. В любом случае у Веги не было ключей, у дверей должен был караулить Пастер, чтобы её остановить. Но и упоминание Акросса должно было ей напомнить, зачем она здесь.
– А что, если настоящие? – негромко спросила Вега. Настолько тихо, что Тим предпочёл сделать вид, что не расслышал.
***
– Доктора прибыли.
У Легиона было специальное место, отгороженное, чтобы принимать гостей и не бояться заразиться. Он отложил перо, которым до этого просто ковырялся в бумаге.
– Все доктора?
– Нет, конечно, – растерялся слуга. – Некоторые у горожан, некоторые…
– Темноволосого среди них нет? Такого… – Легион не мог его описать. Если в других реальностях Акросс и отличался, то тут все были тощими, темноволосыми. – Того, кто зовётся Акроссом.
– Я узнаю, – пообещал слуга, поклонился и, не разгибаясь, вышел. Легион и сам не верил, что Акросс настолько глуп, что явится к нему сам, к тому же один. Тем более, что Легион вызывал его не поговорить, а в окошко вышвырнуть, как только тот попадёт в кабинет. Это будет конец игры, и потом никому и ничего не нужно было объяснять потом.
Где-то далеко, за городом, горели костры. Улицы были непроглядными, напоминали шкуру ящерицы, спрятавшейся в каменной щели. И воняли невыносимо. Ограждение спасало Легиона не только от заразы, но и от запахов. Город гнил заживо.
Щёлочь, сидящая в кресле, кашлянула, словно горло прочищала. Легион обернулся недовольно – от неё он не был отделён загородками.
– Я не больна, – возразила Щёлочь, правильно прочитав его взгляд. Её пришлось переодеть в более подобающую для этого дома одежду, но выглядела она как служанка, а не равная. Легион отвернулся, убрал исчирканный лист, как бы невзначай произнёс:
– Говорят, болезнь убивает за несколько дней, и лекарства от неё нет. И убивает всех подряд. Знаешь, я просто не хочу сдохнуть, так и не добравшись до Акросса. Так что, если ты заболела, то я сожгу тебя.
– Я здорова, – снова произнесла Щёлочь, даже бровью не повела.
– Ты находилась в доме с больными.
– Так и оставил бы меня там, – повысила тон Щёлочь, даже чуть приподнялась, но тут же успокоилась. – Всё в порядке. У меня ничего нет. Просто в горле запершило. Ты не можешь шарахаться от своих же людей. К тому же – разве не Кощей вызывает эту болезнь?
– Она действует отдельно от него. Он может Акроссу всю команду перезаражать, но сначала эту команду найти надо.
– В городе всё меньше людей, это будет просто.
– И что, мне ждать, когда весь этот город вымрет? Или когда Акросс сам собой сдохнет? Как я об этом узнаю? Может я так и буду сидеть в этом городе и делать вид, что мне интересна его судьба.
В дверь постучали. Протиснувшийся слуга нервно, словно ему за это грозило наказание, сообщил:
– Акросса среди них нет.
***
Когда Барс едва не упал, оступившись, двое остальных могильщиков резко отскочили от него в разные стороны. Барс утёр нос и засмеялся: