Вторжение
Шрифт:
– Надеюсь, присутствующие здесь хорошо позавтракали? – послышался приглушенный голос Астрамария.
Ответили ему нестройно, но утвердительно. Все – ну хорошо, почти все – колдуны уже успели перекусить.
Завтракал ли сам маршал, спрашивать никто не стал. Если Астрамарий Целебор Краш и ест что-нибудь, этого еще никто не видел.
– Повелитель Астрамарий! – крикнул караульный мушкетер. – Разрешите доложить, явился…
– С дороги! – рявкнули на него.
К месту совещания шагает диковинное существо – полуптица-получеловек. Правда, с каждым шагом перья исчезают, а крылья обращаются в руки. К моменту, когда этот жутковатый гибрид подошел к расстеленной карте, он уже стал самым обычным человеком.
Колдуном в красном плаще.
– Скайлер Тысяча Лиц, – безучастно назвал его
– Повелитель Ригеллион убит, – скривился Скайлер.
Колдуны невольно ахнули, с подозрением глядя на нежданного гонца. Ригеллион Одноглазый, первый среди колдунов-боевиков… и убит?! Кто, как сумел его прикончить?!
– Говоришь, повелитель Ригеллион мертв?.. – недоверчиво пробормотал Горран. Воздух вокруг него начал ощутимо нагреваться.
Оранжевые плащи зашептались. Если Ригеллион Одноглазый и в самом деле погиб, один из двенадцати серых плащей освободился. И всем известно, что Горран Ледяной Меч входит в число наиболее вероятных кандидатов на повышение. Кроме него претендовать на это место могут разве что Кодера Ясновидящая и Амгай Пустыня.
– А что с Владекой? – сухо спросил Астрамарий. – Она взята?
– Нет, – мотнул головой Скайлер. – Войско разбито. Большая часть колдунов перебиты. Мне пришлось бежать.
Колдуны заахали еще недоверчивее. Тигран Клинки вскочил на ноги, с силой топнув оземь, открыл было рот… но тут же плюхнулся на место, скрестив руки на груди. Правое веко гневно задергалось.
– Нерадостные известия, – признал Астрамарий, дождавшись, пока колдуны успокоятся. – Как именно это произошло?
Скайлер Тысяча Лиц вздохнул, глядя куда-то в сторону, и неохотно принялся рассказывать обо всем, что видел под Владекой. Его слушали, затаив дыхание.
Пока речь шла о начале осады, колдуны не выказывали удивления. Все и раньше знали, что Рокат-Каста – апогей фортификационного искусства, доверху напичканный мощнейшими артиллерийскими орудиями. Неудивительно, что взять ее было нелегко даже серым. Правда, непонятно, откуда там появилось защитное поле, но мало ли – может, опять кииги влезли с непрошеной благотворительностью? Эти горные карлики уже не раз подкладывали серым свинью…
Зато когда Скайлер добрался до открытия портала, из которого явились летающий остров и лавина удивительных всадников в серебристых доспехах… Колдуны зашумели, запротестовали – кое-кто даже громогласно предположил, что Скайлер просто-напросто лжет!
– Что это за ересь?! – возвысил голос какой-то оранжевый плащ. – Откуда такое могло явиться?!
– Из другого мира? – предположил Астрамарий.
– Из Лэнга?! Чушь! Лэнг не стал бы помогать…
– Из другого. Не из Лэнга.
– А разве есть еще какие-то миры, кроме человеческого и демонского? – искренне удивился Тигран.
Его недоумение разделили и прочие. Серая Земля не слишком-то преуспела в межпространственных перемещениях, поэтому большинство колдунов низших уровней даже не подозревает о том, что Рари и Лэнг – отнюдь не единственные миры в бесконечной Метавселенной. А те, кто в курсе, не придают этой информации большого значения – какой прок с бесполезных знаний? Им и своего мира более чем достаточно.
– Сейчас это не имеет значения, – качнул шлемом Астрамарий. – Нас должны заботить практические нужды. Ты говоришь правду, Скайлер?
– Только правду. Как только сражение закончилось, я сразу полетел сюда, чтобы доложить. Прошу прощения за некоторую задержку – я не знал точно, где вас искать…
– Понятно, – задумчиво произнес Астрамарий. – Да, неожиданный поворот. Кампания может оказаться более сложной, чем я предполагал вначале. Впрочем, здесь нет ничего удивительного. Война почти никогда не идет в точности так, как предполагается изначально.
– Почему? – спросил Маркаттабок Безмозглый. Превосходный колдун, но чисто формальный генерал, он очень плохо разбирается в военных реалиях.
– По множеству причин. Колонны на марше часто ошибаются на целые часы, причем порой нельзя даже определить – что вызвало задержку. Часто возникают препятствия, которые невозможно было предвидеть заранее. Часто неприятельские отряды оказывают гораздо
большее сопротивление, чем рассчитывалось предварительно, а наши, напротив, обманывают ожидания, сражаясь хуже, чем могут. Часто возникают непредвиденные проблемы со снабжением, порождающие множество дополнительных трудностей. Скверная погода, голод, болезни, дикие звери, партизаны – все эти мелкие затруднения присутствуют всегда. И задача командующего – не дать им приобрести слишком значительного влияния на проводимые операции. Судя по всему, маршал Ригеллион с этой задачей не справился.– Там было нечто большее, чем просто мелкое затруднение… – проворчал Скайлер.
– Пусть так. Теперь это уже не имеет значения – нет смысла разбирать ошибки покойников. Нас должно волновать то, что происходит здесь и сейчас. Сегодня разобьем Лигордена. Завтра двинемся исправлять промах Ригеллиона.
– А какими силами мы располагаем здесь? – поинтересовался Скайлер.
– Порядочными. По численности мы превосходим Лигордена более чем вдвое. Правда, у них много кавалерии и артиллерии – что плохо для нас. Согласно классическому расчету, кавалерист в нормальном бою равен пятерым пехотинцам, а пушка среднего калибра – сотне пехотинцев. Конечно, этот расчет действует далеко не во всех случаях. При обороне в укрепленных или даже горных позициях возрастает значение артиллерии – там ее легко прикрывать. Как известно, артиллерия очень разрушительна, но наименее подвижна и нуждается в большом количестве людей для прикрытия – без этого ее легко потерять. Отсюда проистекает другой серьезный недостаток – артиллерийские орудия, в отличие от солдат, могут быть захвачены и использованы противником. Однако без артиллерии все равно труднее обойтись, чем без кавалерии – артиллерия гораздо сильнее в деле истребления, и ее действия тесно слиты с действиями пехоты. Кавалерия же ускоряет течение боя, делает войска более мобильными, позволяет легче догнать врага и – при необходимости – отступить. Однако в малодоступной местности, в лесах и горах ценность кавалерии резко падает – по-настоящему все ее достоинства раскрываются только на равнине. К сожалению, Лигорден это тоже понимает, поэтому и навязал нам сражение именно здесь – на совершенно плоском участке местности.
– А чему в бою равен колдун? – с интересом спросил Тигран.
– Здесь тоже давным-давно существует классический расчет. Конечно, разные колдуны применяются в разных условиях – в одной ситуации полезен пиромант, в другой больше пригодится метаморф. Но если усреднить, то получим примерно следующий расчет. Фиолетовый плащ – это всего-навсего три-четыре пехотинца, синий – уже семь-восемь, голубой – десять-пятнадцать, зеленый – пятьдесят-шестьдесят, желтый – двести-триста, оранжевый – одна-две тысячи, красный – пять-десять тысяч, серый – двадцать или даже тридцать тысяч солдат. То есть низшие уровни относительно слабы и малополезны, но зато высшие в одиночку могут заменить целые полки, дивизии, даже корпуса. Однако и этот расчет лишь усредненный и действует далеко не во всех случаях. Порой и для колдунов бывают ситуации, когда их ценность падает до нуля… или даже достигает отрицательной величины. Я сейчас говорю о приснопамятном Дорилловом ущелье.
Колдуны шумно засопели, а из-под капюшона Горрана вовсе заструился дымок. Дориллово ущелье, «Мертвую Голову» и Железного Маршала без нужды стараются не вспоминать.
– Теперь обратимся сюда, – указал веточкой на карту Астрамарий. – Как я уже говорил, Лигорден не зря навязывает нам сражение именно здесь. Нам было бы выгоднее сражаться на трудной пересеченной местности, где кавалерии и артиллерии Лигордена пришлось бы тяжело. Здесь же преимущество местности на стороне противника. Конечно, абсолютной равнины на свете не существует, однако данная местность достаточно к ней близка. В результате у обеих сторон есть отличный обзор и прекрасный доступ. Однако в данный момент наша позиция все же лучше, поскольку мы расположились на холмах. Вероятно, Лигорден тоже предпочел бы расположиться именно здесь – но не смог, потому что именно с этой стороны наступали мы. Так что мы имеем обычные преимущества возвышенности – более широкий кругозор и лучшие условия для стрельбы. А также преимущество в обороне, но это нас уже не интересует – мы атакующая сторона.