Второй шанс для Короля волков
Шрифт:
Опять хмурое небо и черный лес, опять мрак на душе и что-то темное подымается снаружи.
Я стою перед черной полуразрушенной хижиной в лесной чаще. Я пришел сказать женщине, живущей здесь, о том, что ее дочь умерла. Я не знаю зачем пошел сюда, не многие из волков стали бы так утруждаться на моем месте. Я просто исполнил закон.
Я вдруг все вспомнил так ярко, будто опять было это прекрасное, солнечное…злосчастное лето.
Солнце было очень ярким, зеленая трава, воздух, напитанный запахом леса и окончание волчьей войны. Я первый раз вкусил вкус человеческой крови, первый раз познал смерть и первый раз победил. Я был полон собственного превосходства над людьми. Что бы избежать волчьего безумия среди оголодавших волков, мой брат ввел Право первой ночи. Люди приняли это право смиренно, а многие мечтали, что бы его дочь никогда больше не вышла из волчьего дома став волчьей женой. Люди разносили сказки, не зная
Я помню, как увидел ее первый раз, она была очень молода, свежа, весела, она лучилась беззаботностью и глупостью присущей ранней юности, но именно это и привлекло меня. А еще она была ничья, и я захотел ее по праву первой ночи. У нее был кто-то из волков, но я имел право выбирать первым, и я выбрал ее. Она был счастлива, конечно, родной брат верховного Альфы почтил ее.
Ночь полная похоти и пробуждение будто выход из похмелья. Утром она уже не был ни свежа, ни интересна, просто очередная крестьянка. Она была навязчива и планировала, как мы проведем эту неделю или месяц вместе, а я больше не собирался с ней встречаться. Как-то вмиг солнце зашло, мир утратил краски и передо мной была совершенно посредственная неинтересная женщина, которая меня больше не привлекала.
Помню уехал в Черную цитадель и не интересовался больше крестьянкой из приграничной крепости. Вестовой принес мне известие о ее беременности. Волки не бросают своих детей, и я поехал удостоверится, что это моя дочь и предложить ей денег.
Я не успел…
Узнав о ее смерти, я не почувствовал ничего. Можно меня осудить, но это была чужая женщина и еще неродившийся ребенок. Умом я понимал, что это моя дочь — сердцем нет. Какие-то смазанные воспоминая о сексе и больше ничего…пустота.
Узнал, где живет ее мать и вот я на опушке того злосчастного леса у черной полуразвалившейся избушки. Потом крики и проклятия, и самое главное:
«Я проклинаю тебя, ты погубил мою дочь, даже не постаравшись узнать ее. Я проклинаю тебя — ты не узнаешь свою суженную никогда, не учуешь носом, не увидишь глазами, не почувствуешь сердцем. Только в одном случае ты поймешь, что это она — если она полюбит тебя, не зная кто она для тебя. Ты не учуешь собственных детей пока они не родятся. Я проклинаю тебя, ты никогда не узнаешь была ли твоя Илле среди девушек, с которыми ты провел одну ночь или пол жизни. Только если ты поведешь себя настолько благородно по отношению к совершенно чужой тебе женщине, что она сможет тебя полюбит, ты узнаешь ее. Так, что волк — если хочешь узнать свою Илле с это часа ты со всеми женщина будешь вести себя так, чтобы они могли тебя полюбить. Больше никто не будет страдать как моя дочь, ибо в каждой женщине, которая тебя не любит может быть твоя Илле и твой единственный шанс получить сына».
Я проснулся в холодном поту. Я много лет не вспоминал этого события, а сейчас вспомнил, так будто я там на той опушке в окружении леса, слушаю проклятия отчаявшейся женщины.
Сон больше не шел ко мне, лагерь оживал, готовясь к войне и я не видел смысла оставаться в палатке. Она спала так крепко, как только может смертельно уставшая женщина, скорее всего она несколько дней не ела, не спала, опасаясь нападения и кутая дочь от холода, а сейчас расслабилась. Жизнь странная вещь — жертва расслабилась в руках у палача, и выживала среди своих не зная покоя — своя среди чужих, чужая среди своих. Она чувствовала себя спокойно в волчьем логове окруженная врагами, а я защищал женщину предавшею меня, жену кровного врага, ставшего на сторону людей. Война все смешала, вывернула наизнанку, вытащила худшие пороки и самые сильные чувства. Мой брат воевал не за власть, он воевал за свой дом, и я в первый раз подумал, что бы был бы счастлив если бы у меня было за что умереть и ради чего жить. Я хотел иметь семью, даже если это и не будет моя Илле, да и сын меня волновал мало — какой смысл мечтать о несбыточном, если можно иметь счастье в малом.
— Покормишь их — бросил своему адьютанту направляясь в глубь лагеря. Я не ставил охрану сторожить ее, что бы не сбежала, ей просто некуда было идти. Скоро наступление, дороги и леса, заполненные дезертирами обоих армий страшнее поля боя — у них ни чести, ни достоинства,
лишь оголтелое желание выжить и поживится. Только полная дура потащит свою дочь через страну, погрязшую в хаосе войны в надежде на призрачное счастье.Мадлен
Я проснулась на белых простынях в просторной палатке, дочь проснулась раньше и с детской непосредственностью осматривалась, трогая разбросанные вещи и предметы интерьера. Ребёнок был далек от ощущения вселенского горя, его накормили, помыли, он выспался и жизнь его была прекрасна.
Дверь в шатер распахнулся и вошел волк. За ним вошло несколько людей неся блюда с едой, чайник и посуду. Боже…это было божественно. Я так давно не ела из красивой посуды, за красивым столом, свежую и вкусную еду. Люди приняли нас с дочерью после падения моего мужа, но не считали нужным предоставлять никаких благ. Мы для них были обузой, которую они кормили из уважения к единственному мертвому волку, перешедшему на их сторону. Жалкие люди еще верили в шанс на свою победу и пытались убедить, что если кто-то из волком перейдет на их сторону, то их ждут почести, а их семью защита.
— Мама! Мамочка, настоящая еда! Горячая и чай есть! — моя дочь была в восторге. Она не удержалась и схватила блинчик прямо с блюда, пока люди накрывали с стол.
Люди вышли следом за волком, а я осмелилась показать свой голод и подошла к столу. Здесь был накрыт настоящий пир, блинчики с медом и сметаной, нарезка какой-то ветчины, сыры, фрукты и чай, огромный чайник горячего чая.
Дочь визжала от восторга и бегала вокруг стола.
— Мама, мамочка, можно уже есть? И чай, налей мне пожалуйста чай.
— Да, конечно, дорогая, умойся и садись к столу.
— Мама мамочка, а можно я один раз неумытая поем, можно? Прямо сейчас пока все оно такое горячее?
Наверно я должна была проявить твердость, но если Рон вышвырнет нас на улицу, то возможно нам придется на улице есть или из лужи пить, в такой ситуации можно позволить ребенку расслабиться и не придерживаться ни правил приличий, ни дворцового этикета.
– Садись, сегодня все можно.
Я сама хватала со стола еду не задумываясь, ела мясо и сразу заедала блинчиками с медом, глотала горячий чай, не остужая и обжигалась. Дочь смеялась, казалось, все наши проблемы закончились. Я мечтала, что бы это было так. Рядом с таким мужчиной можно почувствовать себя защищенной. Если он не обидел меня и дочь после того, как я предала его, два раза спас, накормил и напоил, значит он вряд ли способен на настоящую жестокость по отношению к женщине. такого мужчину стоит любить, с таким стоит быть рядом. Если женскую любовь можно заслужить, то он сделал достаточно, чтобы заслужить мою. Я хорошо помнила, что секс доставил мне удовольствие единственный раз в жизни, и иногда ночами мне снились сны, после которых близость с мужем казалась в двойне отвратительной.
Но как удержать такого мужчину рядом с собой? Как остаться рядом с мужчиной, который может позволить себе все? Как заставить его выбрать меня? Меня можно осудить, но я больше не хотела быть рядом с жалкими и ничтожными людьми, любить недомужчину, я хотела любить мужчину, искренне заслуживающего любви и это — Рон.
Только я не знала, как заставить его полюбить меня.
Вчера он не тронул меня, хотя искренне хотела его приласкать, но сегодня у меня есть все шансы. Меня бросало в пот от мысли о сексе с ним, а по телу разбегались мурашки, но отнюдь не от страха или отвращения. О нет… я хотела этого. Как он вчера сказал, я подожду пока ты захочешь. Все — я выспалась, наелась, осчастливила свою дочь, пора завоевывать ответную симпатию. Секс всегда сближает людей, а уж такой секс как у нас был, должен вообще сорвать голову. Вчера я имела возможность рассмотреть его, но стеснялась показать себя. Сегодня я не засмущаюсь, надо только привести себя в порядок.
— Майя, давай найдем все что можно принадлежащее женщине — расчёску, масла, и вообще все что тебе покажется может нам пригодится.
— Ты хочешь стать красивой мама?
— Мы станем красивыми Майя. Женщина должна быть красива, это существенно облегчает ей жизнь. Нельзя быть некрасивой в присутствии красивого мужчины. Скоро придет Рон, мы должны привести себя в порядок, позаботится о чистоте и накрытом столе. Я хочу, чтобы он почувствовал себя дома рядом с нами.
Как мало женщине надо для счастья — дай защиту и надежду, и она свернет горы ради тебя. Я порхала по шатру и чувствовала себя молодой девушкой, которая собирается на первое свидание. Все отошло на второй план и война и беспросветное будущее. Мы с дочерью убрали разбросанные вещи, подмели, расстелили ковры и накидки. К вечеру шатер имел такой же вид как при прежнем владельце. Ужин был сервирован на серебряной посуде, салфетки, подушки. Казалось, ничто здесь не напоминало о войне, просто увеселительное путешествие. Лишь брызги крови на потолке шатра не давали забыть, что это все лишь иллюзия.