Чтение онлайн

Антон, активно ведший записи в первые полчаса, постепенно охладел к этому - Ленин говорил, может, и не плохо, но все это были сплошь и рядом политические лозунги; они были интересны в контексте столетия октябрьского переворота, но не имели отношения к двадцать первому веку. С другой стороны, думается, и не должны были иметь. Никто не слышал здесь философа-Ленина. Критика религии была топорна - все основные атеистические аргументы и так были Антону великолепно известны. Наконец, лекция завершилась. Желающих задать вопросы после ее окончания было довольно много. Антон и Михаил мычали и изо всех сил тянули вверх свои руки. Один раз Ленин даже ткнул пальцем в их сторону, Антон уже открыл было рот, когда заговорил парень из заднего ряда. Он возмущенно уставился в его сторону, думая: 'Какие же глупые вопросы! Ни о чем!' Однако вопросы, касающиеся событий Октябрьской революции и Гражданской войны, представляли серьезный интерес. Ленин честно отвечал, что очень туманно помнит свои ощущения в то время, а если быть честным - то не помнит их вовсе. Видно было, что многие из его суждений слово в слово совпадали с интерпретацией, даваемой в советских учебниках. Спрашивали, чувствует ли он вину за жертвы времен

Гражданской войны и военного коммунизма, и он отвечал, что ни его, ни партии большевиков вины здесь нет. Войну начали реакционеры, которые не могли смириться с потерей своей собственности, а советская власть, в отличие от них, всегда выступала за народ, который и защищала в том числе от интервентов. Более того, он заявил о том, что предсказывал гражданскую войну еще до Октябрьской революции, делая свое заявление о переводе империалистической войны в гражданскую, что вызвало серьезный гвалт негодования, даже Антон усмехнулся ('Ох ты ж вывернулся как', - подумал он). Ленин подчеркнул, что те люди, простые крестьяне, что выступали на стороне белых, были одурачены. Военный коммунизм преследовал в первую очередь буржуазных провокаторов и лиц, пытавшихся подорвать устои молодого государства, констатировал Ленин. Тут же и последовал поддакивающий вопрос, где автор говорил о том, что 'многие и не выбирали, когда оказывались на территории подконтрольной белыми; я сам всю жизнь симпатизировал в этом противостоянии большевикам, но недавно поймал себя на мысли, что, живи я в то время, выбора мог и не иметь'. Ленин поспешил согласиться, приведя в пример множество людей, в том числе и офицеров царской армии, не принявших революцию, сомневавшихся в большевиках, но впоследствии, увидев реальные дела новой власти, принявших ее и ставших служить ей с большим удовольствием ('Идея же Троцкого была! Спишем на то, что забыл', - слегка возмутился Антон). Слово взял мужчина интеллигентного вида лет шестидесяти, с огромной седой бородой.

– Дорогой Владимир Ильич!
– начал говорить он очень медленно, растягивая каждое слово.
– Меня очень давно, еще с советских времен мучает один вопросик, а-ха-ха, щекотливенький! Такой душещипательный, что душа в пятки уходит!

По залу прокатился смешок.

– Вот скажите мне пожалуйста, - продолжил он после значительной паузы, дождавшись полной тишины, - почему при капитализме возможно существование оппозиционной коммунистической партии, а при коммунизме существование оппозиционной буржуазной партии невозможно?
– на этих последних словах он ускорился, показав притихшей публике, что на самом деле может говорить быстро, а вначале использовал вкрадчивость дел каких-то своих скрытых целей. Ленин вскипел.

– Вы что, правда не понимаете? Капитализм - отживающий слой. Социализм - грядущий. И как можно, если наступил следующий этап, желать этапа прошедшего? Был век конной тяги. Появились автомобили и железные дороги. Мы выступаем за них, за прогресс. И вот все у нас на автомобилях ездят, значит, и на поездах. И какой смысл выступать обратно за конную тягу?

– Некорректное сравнение, видите ли. Мы можем измерить эффективность поезда и лошади. Да и те же двигатели автомобиля измеряются в лошадиных силах. Представьте себе автомобиль с тягой ноль-пять лошадиных сил? Он кому-то нужен? А ведь ваш социализм и есть те самые ноль-пять. Он не продуман, экономически не выверен. И Вы сами это подтвердили, когда бросались вправо и влево, оказавшись у руля. То, что Ваш строй лучше, определили вы сами. Равно как и ваши оппоненты. Так чем же вы выше?

– Да как - чем мы выше?

– Хорошо, вы верите во всемирный успех марксизма? Вот сейчас, в двадцать первом веке?
– бесцеремонно перебил спрашивающий.

– Сейчас мне сложно сказать, мир изменился, но не исчезли классовые противоречия.

– Марксизм ваш не имеет к этому никакого отношения, классовых проблем он не решает, потому что их декларирует, использует фиктивные рассуждения о справедливости.

Ленин рассердился окончательно и заявил, что тема лекции не об истории марксизма и не об экономике, а спрашивающий, очевидно, наемник буржуазии. Не ответив на оставшиеся вопросы, сославшись на временной регламент, бывший вождь поспешил откланяться и быстро скрылся. Изрядно поредевшая толпа начала расходиться. Михаил и Антон посмеялись над странного вида молодым человеком, который дремал в одном из первых рядов, но вдруг проснулся от массовой суеты и в непонимании вертел головой, - и поспешили к выходу. Антон хотел было пошутить на тему монархиста, устроившего перфоманс, но Михаил уже устремился по направлению к раздевалке, заняв очередь. Они накинули куртки и вышли на улицу. На улице уже стемнело и было довольно прохладно; подмораживало. Они быстрым шагом направились к метро. Антон вспомнил шутку, которую не успел сказать в помещении. Он начал было говорить, но осекся. Сейчас она ему показалась не смешной, даже глупой. Скажи он ее тогда - она, глядишь, и была бы к месту, но сейчас казалась до боли нелепой, и Антон замолчал. Обсуждения лекции не случилось, потому что Михаил достал телефон и позвонил своему партнеру по бизнесу. Во время разговора он сыпал хоть и знакомыми для Антона терминами, но в крайне непривычном контексте. Обсуждалась аренда, реклама, создание сайта и прочие не менее важные вещи - примерно так понял Антон, никогда лично не интересовавшийся у Михаила про то, чем последний занимается.

Вскоре подъехал автомобиль, и из него вышел товарищ. Он был хорошо одет, опрятен, и это сразу создало в голове у Антона некое недоверие к нему: казалось, едва он откроет рот, как начнет произносить избитые правильные слова. Михаил представил их друг другу. 'Это Олег, мой партнер по бизнесу, я о нем тебе много рассказывал. Это Антон, мой институтский приятель, а теперь и коллега. Познакомьтесь'. Антон на уверенно протянутую руку выставил свою слабо, с неохотой, словно хотел показать этим свое превосходство и легкое пренебрежение. 'Какой-то неуверенный в себе молодой человек, - подумал Олег, исследуя сверху вниз взглядом сложившего на груди руки Антона - дают ли ему девушки? Нда-а...
– тут он увидел, что Антон вовсе не смотрит ему в глаза, хотя вроде бы и ведет разговор, - да, вывод слишком очевидный.

Такой бы и штаны не смог бы продать, даже при условии, что это были бы последние штаны во всем городе. Но сколько позерства, сколько пафоса! Хоть бы ботинки протер губочкой! Но себя мнить будет интеллектуалом, много выше всех стоящим интеллектуалом. Конечно, не дают. Ну да это не так уж и страшно. На средненькую проститутку накопить сможет'.

– Очень приятно, - произнес Олег параллельно со всеми этими мыслями.
– Ну что нового? Что по той франшизе?

– Замечательно! Оформляют!
– бойко отвечал Миша, вроде как на русском языке, но абсолютно непонятно.
– Ой, я вчера был на очень интересном семинаре. Классный оратор был, все разложил. Я вот сейчас вижу, что мы слишком боимся смотреть высоко. Мы сами себя загоняем в рамки, чем сбиваем потенциальный рост.

– Но в целом как развивается все у тебя? По-прежнему красками балуешься?

– И да, и нет. Сейчас новую тему осваиваю. Может, и расскажу тебе, если будем сотрудничать. Но вообще, я бодр и полон светлых предчувствий.

– Так говорят, когда дело буксует, - засмеялся Олег.

– Погоди, сейчас снимем новый офис, и совсем другое дело будет. Обставим его, повесим атрибутику - у клиентов сразу появиться уверенность. А то по тем делам мы встречаемся в ресторане, пусть даже дорогом - а все равно, что за шарашка, не поймешь.

– Тут представляешь ли, мне поступил заказ еще по тому, старому делу... Ты же знаешь, что уже два месяца я не занимаюсь разработкой сайтов, как начал франчайзингу обучаться. А тут получил от... как бы выразиться... знакомого знакомого. Порекомендовал меня, значит! А он пекарню свою открыл. Точнее, у его отца уже была пекарня, а он уже, взяв оборудование, снял себе цех и нанял пока нескольких пекарей. Там они всякие булочки делают, пирожные, торты. Он где-то добыл редкие рецепты, вроде познакомился в Фонограмме с чуваком из Мексики.

– Ого, наркоту, что ли, решил подкладывать?

– Да нет, там какие-то особые рецепты. Но у нас в России никто ничего подобного не делает. Вот он и говорит мне: надо бы сайт сделать с подобным уклоном. Я там три часика посидел, поработал, кидаю ему, а он в ответ: не то! Я опять сижу! Он опять - не то! Только с третьего раза и сошлись! Так сегодня он мне звонил и говорит: заказы пошли. Причем там случился такой бум, потому что один мужик приехал из Самары к родственникам, и купил в подарок торт случайно. Он поселился в хостеле, как раз по соседству с цехом. Чувствует, пахнет вкусно. И зашел. В итоге там было застолье, все сразились: никогда не ели подобного. Он им сразу оп - и ссылочку. И поехало. Тот теперь говорит: повысили цены на двадцать процентов, за счет чего смогли поток урегулировать. Мощностей пока мало, пекари новые, на этом оборудовании пока не научились, да и мало их. Вот так вот!

Антон стоял и поклевывал носом. 'Что ж так скучно-то? Почему мне так не нравится их одержимость? Вот одержимость творчеством у людей - обожаю. А здесь... Нет, ведь самое интересное, что я всегда говорю, что целеустремленность это замечательно. Так, где же зацепка? Неужели зависть? Но чему, чему тут завидовать? Успешности? Но в чем она? Неужели в подсознании и я не вижу ее? А Миша, когда говорил, что меня не удовлетворяет финансовое положение, был прав. Но чего, чего мне так не хватает, он сможет ответить? И когда я скажу нет, это будет интерпретацией 'Да без этого можно обойтись!' Среда, среда, среда, отсюда корни идут. Миша рассказывал о своем отце вскользь. Но он человек деловой. Значит он уже с детства в подобной среде, ездил на завод, причем не только в цеха, но и видел как происходит управление, поэтому он воспринимает этот мир как свой. А я - а я сейчас стою среди них как среди аборигенов племени тумба-юмба, пляшущих у костра. Да, воспитание и семья. Мы вообще не привыкли тратить, когда приводят примеры других семей, я удивляюсь - а на что? Если ты воспитан в неполноценной семье, не восполнишь ты сам этот пробел, эту пустоту. Когда осознание придет, будет упущено все, характер будет сформирован, стереотипы сложены, видение готово. И ты будешь спокойно отвергать все, что не вписывается в твою картину. Принять на веру? Погнаться за золотым тельцом? И что же я смогу найти на сем тернистом пути? Да, помню как сейчас свой конфликт с товарищами, пытавшимися затащить меня в сетевой маркетинг. Где их спокойствие? Где принятие отказа? Нет, вскипели, стали чуть ли не орать. А что, при открытом конфликте люди откровенны. Они выкидывают все самоограничители приличия, и идет чистый поток мнения. Может, и поэтому я сам люблю такие конфликты создавать искусственно. Но сегодня я не хочу. Пусть едут в свой офис. Пусть зарабатывают. Пусть богатеют. Я подойду и скажу: 'Миша, я тобой горжусь!'? Понятия не имею. Я надеюсь, что изгоню из себя всю гниль. Да, я не буду видеть себя на его месте, не буду щипать себя аферой 'я бы смог быть на его месте'. Смог, не смог - все это сослагательное наклонение. А они правы, нужно жить и реальностью. Для этого мира они правы. Они чертовски правы. Но этот мир не прав. Вот в чем их беда. А я хочу видеть правый мир, поэтому мы и идем в разные стороны'.

Они попрощались, Михаил подсел в автомобиль к Олегу, и они поехали осматривать новый офис. Вскоре они попали в пробку, и продвигались вперед со скоростью не более пяти километров в час. Наконец, они подобрались к светофору, служившему причиной пробки. Желтый свет погас, и загорелся красный, но Олег опытным взглядом оценил ситуацию, и, вдавив педаль газа в пол, повернул налево. Сзади раздался гудок. 'Что сигналишь, даун?' - риторически воскликнул Олег. Меж тем перед следующим светофором внимание Михаила привлек черный автомобиль. Он ловко лавировал между другими машинами и юркнул вперед. Светофор ярко светился красным светом.

– Еще один, гляди, - выругался Олег: сигналивший тип сзади развернулся через сплошную и поехал во двор.

– Я как погляжу на это, и покупать свое авто не хочется, - произнес Михаил.

– Э, ты еще кого только не видел!
– засмеялся Олег.
– Тут такие типы ездят! Это хорошо, что я с собой вожу биту и электрошокер. Выручали не раз, было дело.

Парковка у офисного центра была вся занята, поэтому Олег зарулил во двор, припарковавшись в узкую щелочку на тротуаре. Да - этот двор исторически так был устроен, что все парковались на тротуаре, а оставшаяся часть мостовой делилась поровну.