Вторая Попытка. Дилогия
Шрифт:
* * *
Могильник за последние годы зарос совершенно. Создавалось впечатление, будто земные растения пытались задушить чужеродное строение, до того яростно они атаковали развалины. Дикий виноград плотно оплёл стены, цепляясь за любые неровности и трещины. Колючие кустарники непроходимой многоярусной стеной охватили руины. Правда, внутри базы ничего не росло, и не жила ни одна живая душа. Чужое - оно и есть чужое. Даже у Лабера пробегал по спине холодок, когда он посещал Могильник. Ни один из жителей городов, ни за какие блага на свете не соглашался даже близко подойти к проклятому месту.
Друзья всегда, когда хотели остаться одни, прилетали к базе райберов. Они вырубили площадку возле южного пролома с таким расчётом, чтобы истребитель ни откуда
В глубине развалин Али оборудовал примитивную поварню. Сегодня, на металлической решётке, закреплённой над углями, шипел, пузырился и начинал источать умопомрачительные запахи распластанный вдоль спины шестикилограммовый карп, щедро сдобренный ароматными травами и густо обмазанный сметаной. Рядом с жаровней располагался низкий столик. На нём находились: миска с овощами, блюдо с фруктами, пузатый кувшин вина, два чеканных кубка, сработанные из тёмной бронзы и деревянная лохань с водой для мытья рук.
Друзья сидели на бревне, закреплённом в разломах конструкций и терпеливо ждали, когда приготовится рыба. Чтобы скоротать время, приятели вели неторопливую беседу.
– В последнее время я стал замечать пустоту в твоих глазах. Тревожный симптом! Ты меня начинаешь пугать, - лениво говорил робот, кидая в рот виноградинки.
– Я устал от дум, пустой болтовни и общего непонимания ситуации. Наши надежды почему-то постоянно не оправдываются. Мы с завидным постоянством не замечаем нечто важное, упускаем из виду очевидное, игнорируем лежащее на поверхности, постоянно ускользающее от нашего внимания. Лично я ничего не понимаю. Да, все знают - не педагог я, не гуру! Слишком многое я делаю не так, не правильно, не до конца. Мы до сих пор идём методом проб и ошибок. Что ещё нужно людям, чтобы жить спокойно, с достоинством, счастливо? Почему ни с того ни с сего, вдруг у какого-нибудь добропорядочного гражданина мозги становятся набекрень и события срываются с места, подобно необъезженному мустангу? Возникают стихийные бунты, заговоры, крестные ходы за спасение веры!
– К чему сгущать краски?
– дёрнул плечами Али.
– Не надо всё видеть в сером свете. Наши достижения очевидны и впечатляющи: изобретение каменного топора, внедрение в обиход ковырялки в зубах, начало применения квадратного колеса, изобретение глиняной свистульки, первые полёты на воздушном шаре, изготовленном из бычьего мочевого пузыря. Кроме того произведена гуманизация системы наказаний. Сейчас провинившегося секут не шестью, а пятью розгами с перерывами на обед и сон. Конечно, мы ещё не достигли вершины, но, по крайней мере, находимся где-то на полпути. Не могу отрицать, кое-где были допущены незначительные упущения, ничего не значащие просчёты, смехотворные промахи...
– Опять ты за старое! У меня голова лопается от забот. Я тужусь проникнуть мыслью в замыслы наших великих оппонентов, дабы вовремя отреагировать на их новации и правильно сориентироваться в постоянно меняющейся ситуации, а ты всё сводишь к клоунаде.
– Нельзя объять необъятное, - возразил робот.
– Мы обречены на хроническое отставание от лидера и вынуждены лечить не причину, а следствие. Провирус гибок, оперативен, а его создатели и подавно. Нам их ни в жизнь не перехитрить. Так к чему ломать голову над всякими глупостями? Какого результата ты добьёшься, если примешься постоянно изводить себя псевдомудрыми размышлениями и прочей бредятиной? Неужели тебе нравится, мазохист ты мой, вот уже как пол века мучить себя и терзать? Не надоело?..
– Я хочу во всем разобраться до самого конца. Меня начинает бесить собственное бессилие. Мы из кожи лезем вон. По крупице строим высокодуховное общество, а эти, с Олимпа, хихикая и скаля зубы, вытаскивают из основания нашего общества кирпич за кирпичом, и вообще...- Лабер бессильно махнул рукой.
– Ты прекрасно знаешь - у нас свободных земель хоть завались. Селись, где хочешь. Имей детей, сколько сможешь. Сегодня трудно найти семью, в которой меньше шести ребятишек. Правительство делает для них всё возможное - построило интернаты, высшие учебные заведения, отгрохало два медицинских центра, соорудило здания
– Ты же прекрасно знаешь - у вьюношей переходный возраст, становление организьмов, гормоны пошаливают! У них начинаются искания, терзания, мучительный выбор дальнейшего жизненного пути. Общество чем сможет, помогает тинэйджерам. А на самом острие находятся наши славные педагоги, и делают всё от них зависящее для нормализации обстановки, воспитания добропорядочных граждан. Возьмём для примера Юза Бабинского. Он уже третий год корпит над фундаментальным трудом "Психология ребёнка от 5 до 17 лет". На его месте я бы включил туда и твой возраст. Так вот, в скором времени все мы сумеем заглянуть в глубины детской души и направить, согласно рекомендациям Юза, наших ненаглядных чад в требуемое русло. Они станут говорить правильные слова, ходить строем, носить одинаковую одежду и хором воспевать руководство. Хотя после здравого размышления для этого достаточно карцера, охапки розог и надсмотрщиков с цинковыми мордами!
– Убью!
– прорычал Лабер.
– Зачем? Бабинский толковый мужик, да и воспитатель хороший!
– Не его - тебя!
– Размечтался. Давай лучше вернёмся к разговору...
– Мне надоело муслякать одно и то же! Надоело! Но ничего поделать с собой не могу! Ты только представь себе. Наши отцы небесные изловили обезьяну, воткнули ей в задницу укол, а теперь наблюдают с облаков, куда выведет кривая! Наплодили, сволочи, цивилизаций, насочиняли заповедей и успокоились. Почили на лаврах! Действуйте, дескать, братцы, дальше сами. А ведь даже идиоту понятно - каждый, кем бы он ни был, обязан нести ответственность за содеянное. Мать, бросившая дитя, достойна презрения, порицания и наказания. Создатель, оставивший на произвол судьбы своё творение, не имеет права жить! А переваливать ответственность на свои творения за ошибки в проведении экспериментов, по крайней мере, не этично...
– Лично я, давным-давно наплевал на эту галиматью, - легкомысленно заявил робот.
– И тебе советую. Много думать вредно. Можно зачахнуть во цвете лет, мумифицироваться! Во! Глянь, философ! Наша рыбёшка, пока мы чесали языки, соизволила изжариться. Если промедлим хоть мгновение она совершенно обуглится. Предлагаю приступить к трапезе...
После сытного обеда Руководитель выбрался из Могильника, залез на крыло истребителя, улегся на тёплую броню и принялся сосредоточенно ковырять в зубах сухой щепкой.
– Всё же до чего не рационально устроен мир, - бубнил где-то в недрах развалин робот.
– Если посчитать, сколько мы переводим продуктов за свою жизнь - оторопь берёт! А ради чего? От их неумеренного потребления только растёт живот и увеличивается калоотделение. Причём в геометрической прогрессии...
В проломе материализовался Первый Помощник с руками измазанными сажей по локоть. Он двумя пальцами держал на отлёте хорошо прожаренный кусок брюшины, с которого капал жир, и, наклоняя голову на бок, осторожно откусывал от него маленькие кусочки в желании продлить удовольствие...
– Я вижу, ничего не мешает тебе всякий раз напихиваться до умопомрачения. Ты самый прожорливый робот из всех, кого я знал.
Али оставил замечание товарища без внимания, поднял руку с рыбой над головой, облокотился спиной на крыло и стал, искусно перебирая ягодицами, зализать на истребитель, пару раз соскальзывал, наконец, зацарапался, угнездился рядом с Гризом, подвесил кусок почти над самым носом, страшно скосил на него глаза и хищно облизнулся.
– На тебя противно смотреть, - не выдержал Вилли.- Нельзя же так опускаться в желании набить брюхо. Похоже, тебя месяц не кормили. Башебузк!