Встречи на болоте
Шрифт:
Наблюдая всё это, Игорь подрастерял изрядную долю романтизма, а когда, после выезда на проверку слуха о светящемся монстре, он провёл в больнице два месяца, поправляя изрядно подорванное здоровье, пропала тяга к приключениям.
После больницы его перевели на бумажную работу в аналитический отдел. КГБ в это время трясло. В окружении президента многих не устраивала эта мощная и независимая организация, способная повлиять на политическую ситуацию в России. Такие разнополюсные силы, как рвущийся к абсолютной власти начальник управления безопасности президента и свора экономических советников «семьи», разворовывающая страну, объединились с разного рода демократами в своём стремлении уничтожить комитет. КГБ реформировали, переименовывали, разгоняли кадры, увольняя настоящих профессионалов. В эти смутные времена Игорь каким-то чудом уцелел, хотя не очень стремился к
От мыслей о неудавшейся командировке его отвлекла стоявшая у соседнего подъезда старенькая «Нива». Она напомнила ему о вчерашнем случае у магазина, когда его выручил водитель такой же машины только зелёного цвета.
Приехав с вокзала, Игорь сразу полез в холодильник, так как вагон — ресторановский обед оставил после себя лишь лёгкую резь в желудке. Но слабая надежда на чудо не оправдалась — там было пусто. Пришлось тащить из дома, а потом вставлять под капот родной девятки снятый перед командировкой аккумулятор и ехать в соседний магазин за продуктами.
Игорь не переставал удивляться нелогичности многих писателей детективного жанра: герои их романов всё время говорят о том, что настоящие деньги можно получать только вне государственных структур, и в то же время разъезжают на престижных автомобилях и обедают в элитных ресторанах. Несмотря на то, что зарплата в ФСБ, если верить президенту, в два раза превосходила среднюю по стране, Гаевскому, не обременённому семьёй, пришлось бы надолго затянуть поясок для покупки простенькой иномарки. А чтобы обменять на что-нибудь более приличное свою однушку в спальном районе, ему пришлось бы жить лет пятнадцать с поясом, затянутым до позвоночника.
Машина не посрамила отечественных производителей — завелась с первого раза и быстренько доставила изголодавшегося хозяина к ближайшему супермаркету. Обойдя огромную лужу, Игорь зашёл в ярко освещённый магазин и начал его планомерный обход. Голодным за едой ходить нельзя — командовать начинает не голова, а желудок, и в итоге в коляске оказывается много всякой ерунды. Покупок набралось три полных пакета. Нести их было не столько тяжело, сколько неудобно, поэтому он решил сократить путь и прыгнул через лужу; её-то перепрыгнул, но вот один из пакетов не выдержал и лопнул прямо посреди прыжка. В итоге всё его содержимое оказалось в грязной воде. Это событие вызвало некоторое оживление на, казалось, пустынной улице: шарахнулась в сторону старушка, на которую чуть не попали брызги, захихикала девица, вышедшая из магазина, и откровенно заржали два долговязых подростка, отирающиеся в подворотне. Игорь застыл в нерешительности: начать собирать упавшие пакетики, которые совсем не пострадали от воды, под насмешливыми взглядами прохожих, или плюнуть на всё и уехать с тем, что осталось.
На выручку ему пришёл пожилой мужчина, загружавший рядом в зелёную Ниву картонный ящик. На его лице тоже была улыбка, но в ней не было издевательства.
— Закон Мерфи, — сказал он и, взяв в багажнике своей машины пустой пакет, начал собирать рассыпавшееся добро. Игорь, довольный, что за него решили буриданову проблему, бросился помогать. Когда всё было собрано они, обменявшись рукопожатием, расселись по машинам и разъехались.
Воспоминание об этом так удачно завершившемся маленьком происшествии подняло настроение, и пробегая мимо «Нивы», Гаевский хлопнул её по гладкому боку, как бы приветствуя доброго знакомого.
Обогнув свой, небоскрёб на боку, Игорь подбежал к подъезду с другой стороны, одним рывком взлетел на шестой этаж, сделал в прихожей несколько упражнений, чтобы выровнять дыхание, и пошёл принимать душ. Потом, соорудив простенький бутерброд из куска хлеба с сыром и стакан быстро — растворимого кофе, уселся перед компьютером просмотреть почту и новости.
Сообщать о том, что он уже в Москве, было некому: отец умер, когда Гошка был ещё совсем мальчишкой. Мать вышла замуж во второй раз, уже во время его учёбы в институте, и вскоре родила ему сестричку, и как то меньше стала интересоваться
делами сына. Институт, где он учился, был в пригороде, так что Игорёк, и раньше частенько остававшийся в общаге, переехал туда окончательно. После окончания учёбы его завертела научная жизнь, потом работа в спецотделе (где ему дали, надо отдать должное, однокомнатную квартиру в одном из спальных районов), и вся его семейная жизнь свелась к посещениям мамы и редким, быстро проходящим из-за частых и долгих командировок романам. Игорь и так никогда не был дамским угодником, а после давешнего несчастья, окончившегося больницей, его мужские способности сильно пострадали, что свело контакты с женщинами практически к нулю.Увлёкшись, он не заметил, как пролетел почти час, и опомнился, когда времени осталось впритык — добраться до работы к началу совещания. От лифта он давно отказался, считая лестницу прекрасным тренажёром, поэтому быстро сбежав вниз, Гаевский завёл машину и… перестал торопиться, вспомнив восточную пословицу:, Нет ни одного дела, по которому стоило бы спешить, Ему действительно было наплевать, что о нём подумает начальство; разочарование, наступившее после неудавшейся командировки, опять привело к частенько посещавшей его в последнее время мысли об отставке.
Формально операцией командовал подполковник Проценко, поэтому дело было не в производственной неудаче: просто воодушевление первых дней, перегорев, оставило в душе пустоту, убивающую последние остатки надежды вырваться из круговорота серой повседневности, примером которой было предстоящее совещание.
Если бы Игорь торопился, то обязательно попал бы в несколько пробок по дороге. А так даже при выезде на МКАД он не задержался ни на секунду и приехал в подвал даже раньше, чем надо.
Подвалом называли отдельцы своё место работы потому, что вся его функциональная часть находилась в трёх этажах под землёй, прикрытая сверху металлическим ангаром, стоящим в ряду таких же складских помещений законсервированной воинской части. В казарме, на другом краю обнесённой электронной оградой территории располагались около ста солдат и офицеров, несущих охрану и поддерживающих технику в рабочем состоянии. В случае военных действий достаточно было доставить сюда мобилизованных резервистов, и воинское подразделение разворачивалось в моторизованную дивизию специальных войск ФСБ. Солдаты привыкли к штатским, которые, разрабатывали новые методы хранения техники с использованием высоких технологий, и не обращали на них никакого внимания, поэтому на территорию Гаевский проехал, практически не задержавшись у ворот, предупредительно открытых часовым, узнавшим знакомую машину.
Такая беспечность прикрывала спецотдел лучше электроники: ну кто мог подумать, что таким раздолбаям поручат охранять секретнейший отдел ФСБ.
Зато в ангар попасть было не так просто: после визуального осмотра открывалась дверь небольшого тамбура, в котором посетитель подвергался проверке по всем возможным параметрам, и только потом можно было войти внутрь. В лифте компьютер, уже определивший степень допуска сотрудника, в соответствии с этим открывал кнопки этажей. Гости вообще не могли передвигаться без сопровождения, и все их перемещения высвечивались на мониторе охраны. Их и привозили в микроавтобусах без окон, для чего в стене ангара были ворота, тоже со шлюзом.
Эти строгие меры немного смешили Гаевского: во всероссийском бардаке было много таких запертых калиток при настежь открытых воротах. Зарубежные разведки совершенно спокойно могли участвовать в рейдерских захватах интересующих их предприятий, не от кого ни секрет, что уже были захваты и заводов оборонки. И не по просьбе ли этих служб, вдруг воспылал любовью к российским учёным биржевой спекулянт, который, раздавая мизерные гранты, смог получить полную информацию о новейших научных разработках и потенциале их исполнителей.
Но ритуал надо соблюдать, поэтому Игорь стойко прошёл все проверки и спустился на административный этаж, пройдя прямо в зал для совещаний.
Хотя до десяти оставалось ещё несколько минут, «разбор полётов» уже начался. В подсвеченных нишах, заменяющих окна, на картинках сияло солнце, а в зале грохотала гроза начальнического гнева.
— Что вы там делали полтора месяца? Я что вас в отпуск посылал? Вон животы уже над ремнями висят, — тут говоривший слегка запнулся, из всех присутствующих над ремнём намечалось только у него. У остальных, сидевших за длинным столом, этикетки их одежды если и требовали знаков ХL, то было это из-за размеров плеч, но никак не животов. Однако начальник всегда прав, тем более, если он генерал и проводит совещание с подчинёнными ему офицерами.