Всегда живой
Шрифт:
Два дня поиска, организованного Эрихом, ни к чему не привели. Но стало ясно, что Ральфа в городе нет. Искать дальше или прекратить, надо было решить сегодня. Марк отправился в город заранее, чтобы было время подумать. Встреча с Эрихом была назначена ближе к вечеру в ресторане «Сенатор».
Стояла послеобеденная жара, пахло горячей пылью и конским навозом. На южной окраине города, проезжая спальный район с однотипными многоэтажками с одной стороны дороги и складами, мастерскими и казармами с другой, Марк увидел кафе сети быстрого питания «Солдат удачи». Он уже давно не заглядывал в эту сеть, а ведь именно подобные забегаловки служили прекрасным источником информации о настроениях среди народа.
Заведение было практически пустым, бизнес-ланч закончился, основной поток посетителей схлынул, в зале сидела компания из четырех немцев в одном
Женщина представилась Фелицией, сказала, что она хозяйка кафе, и положила на стол меню. Марк знал репертуар таких заведений – пиво, водка, мясо, макароны, картошка, какие-нибудь пироги, салаты и две-три девушки в качестве десерта на втором этаже, скорее всего, те, что сидят у стойки. Ну и цены – жаркое за один асс, девушка за три.
Он выбрал свинину с картофельным пюре и кружку австрийского «Гессер». Фелиция уже было собралась позвать девушек, но Марк отказался, сообщив, что девушки его не впечатлили и он ограничится едой. Пока ждал заказ, немцы передумали насчет пива, рассчитались и ушли.
Время до встречи с Эрихом еще было и, пообедав, Марк решил поболтать с хозяйкой. Из разговора выяснилось, что кафе открылось недавно. Фелиция работает по франшизе, франшиза стоит недорого, но само оборудование и аренда влетели в копеечку, клиент вроде идет, через несколько месяцев можно выйти в прибыль, однако надо пахать и пахать. Немцы заходят часто, но в основном это союзники из вспомогательных войск, иногда заглядывают и легионеры.
На слове «легионеры» Фелиция сделала особое ударение, как бы давая понять, что догадалась о профессии Марка. Марку проницательность Фелиции понравилась. «А что, неплохо бы завербовать», – подумал он.
Заинтересованность Марка не скрылась от Фелиции, но она истолковала ее на свой лад.
– А может я, если тебе они не подходят? – сказала она, улыбаясь. И в этой улыбке за жизнерадостностью проскочила грусть, не дав естественно и легко раскрыться губам. Едва заметное усилие, не ускользнувшее от Марка, выдало ее. Что было в этой улыбке?
Осознание того, что тебе уже не пятнадцать и даже не двадцать, что после тридцати за твое тело никто не даст и асса, а кроме тела в тебе ничего и нет… ах да, это кафе, но кафе это не ты, это просто твое дело, а дело может быть любым, вот только тело у тебя одно… Или это просто усталость от того, что каждый день приходится угождать десяткам людей, большинству из которых угождать вовсе и не хочется.
– Вечером приду, – твердо сказал Марк.
А с Ральфом все оказалось проще, и решение, искать агента дальше или не искать, уже не имело никакого значения. Еще утром Рейн выбросил его тело недалеко от города. В то время когда Марк общался с хозяйкой, Ральфа нашел местный пастух, приведший коров на водопой. Он тут же сообщил полиции, а в полиции свой человек проинформировал Эриха. К вечеру стали известны результаты вскрытия – в легких нашли воду. Было похоже, что утонул, но вот сам утонул или утопили? Эрих выложил все, что было известно на данный момент, и тут же начал строить одну за другой версии происшествия. Марк слушал вполуха. Он сочувствовал Эриху – все-таки агенты на дороге не валяются, потеря одного штука неприятная, но не смертельная. Марку же было без разницы. Иногда на него нападала полнейшая апатия, вот и сейчас он чувствовал, что устал и ему все равно, кто и зачем убил этого Ральфа, и убивал ли вообще. Возня с агентом его порядком утомила, но Эрих не унимался и предлагал начать собственное расследование, параллельно полицейскому.
– Нет, – сказал Марк. – Я запрещаю. Мы и так засветились, пока его искали, ты всех подставишь.
– Но там же дуболомы одни сидят, они ж не найдут!
– Слушай, я тоже не в восторге от работы полиции, но худо-бедно преступления-то они раскрывают.
– Вот именно, худо-бедно… – возразил Эрих.
– Ладно, я организую, чтобы дело досталось лучшему следователю, тебя это устроит?
– Ну, хоть
что-то… – недовольно пробурчал Эрих.– Хоть что-то, – передразнил его Марк. – Ты давай займись этими диверсантами, если источники не в курсе, то это не значит, что диверсантов нет.
– Да мы уже работаем. Я практически сна лишился. Только об этом и думаю.
Дальше Эрих изложил свой план. Марк слушал его тоже без особого внимания, в нужных местах кивал, а сам думал о Фелиции.
Вечером в «Солдате удачи» было не протолкнуться. Его с порога заметила Фелиция, позвала в подсобку, сообщив, что закрывается только через час, и предложила подождать у окна, за столиком, где уже попросили счет. За ним сидели легионеры и даже, кажется, из первого легиона, по крайней мере, лица их показались знакомыми. Но Марку светиться особо не хотелось.
– А давай я здесь, – предложил он, увидев небольшой откидной икеевский столик у стены.
– Но тут едят рабы-повара.
– Да ерунда, мне все равно.
– Ну, хорошо, – после некоторого раздумья сказала Фелиция. – Ты есть что будешь?
– Да я еще не особо проголодался.
Фелиция с недоверием посмотрела на него и, сказав, что принесет чебурек и пиво, удалилась на кухню, где у плиты трудились два узбека.
Немцы во всю глотку орали «О, майн либе Августин», им даже подпевали легионеры. Это было забавно. Но вот римляне ушли, и в кафе на некоторое время воцарилась тишина, а потом кто-то вскочил, крикнул «хайль», и два десятка глоток тихо затянули запрещенную «Дойчланд юбер аллес». «Вот подлые твари, – подумал Марк, скрытый от посетителей, забывших, что кто-то есть в подсобке, – надо узнать, из какого они отряда, спрошу у Фелиции». Но немцы пели так проникновенно, что Марк передумал – да какая, собственно, разница, пусть поют, в конце концов, они у себя на родине.
Германия, Германия превыше всего,Превыше всего в мире,Если она для защитыВсегда братски держится вместе!От Мааса до Немана,От Адидже до Бельта.Германия, Германия превыше всего,Превыше всего в мире!Потом немцы, видимо, удовлетворив свои патриотические чувства, во весь голос затянули «Дойче зольдатен»:
Если солдатыПо городу шагают,Девушки окнаИ двери открывают.Эй, почему?Да потому!Эй, почему?Да потому!Заслышав только звук трубы и барабана бой.Заслышав только звук трубы и барабана бой.Звезды в кокардах,Лица бородаты.В танце целуютДевушек солдаты.Эй, винца покрепчеДа кусок жаркого.Девушки встречаютГостя дорогого.А на фронте рвутсяБомбы и гранаты.Девушки плачутО своих солдатах!Если солдатыДомой с войны приходят,Все их невестыДавно в замужних ходят.В общем, все равно что «Идет солдат по городу, по незнакомой улице, и от улыбок девичьих вся улица светла», только чуть грустнее популярной римской песни, где солдат не только идет по улице, но и призывает девушек сохранять верность и дождаться его, причем сам тоже ни-ни, хотя столько возможностей, ведь у него выходной.
Интересно, что они еще исполнят… Но петь немцы больше не стали, видимо, решили выйти на улицу и перенести песню в реальность, в зале задвигались стулья, скамейки, завязались споры, кто сколько заказывал и сколько должен. Марк доел замечательный сочный чебурек и допивал пиво, пение неплохо развлекло его, он выглянул из подсобки и сразу же наткнулся на взгляд Фелиции, который говорил – ну подожди еще немножко. Марк увидел, что часть солдат действительно ушла из кабака, а другая рассчитывается с Фелицией и собирает деньги на проституток, пытаясь добиться оптовой скидки и обещая, что все они сделают по-быстрому и девушек не задержат. Девушки стояли тут же и переминались с ноги на ногу.