Все вы
Шрифт:
«Выходит, у неё чулки», – это всё, о чём успел подумать Ядров.
– Если бы вы так сразу… – Очень довольный математик встал. Что-то сверкнуло у него в глазах.
Выпускница вытащила одну ногу из исподнего, а другой игриво откинула белую тряпочку в сторону.
Она приблизилась к педагогу. Тот направил к девушке свои руки…
…И из её лона потянулись красные склизкие щупальца. Они мгновенно обхватили счетовода, а на его лысине и линзах блеснул свет ламп. Учитель начал дергаться, брыкаться, но если он
Тентакли прижали тело жертвы к выпускнице, и учитель заорал (а вернее – запищал), из его паха хлынула кровь, мощной струёй ударив в пол, и преподаватель превратился в тряпичную куклу.
Выпускница аккуратно усадила его тело на стол, точно это был Кен – а с Кеном у математика теперь много общего – и поставила свой аттестат непотребного цвета под ключ свеженькой крови, бивший из самых недр мужеского организма. Корочка стала красной.
– Другое дело, – радостно сказал выпускница.
Девушка обернулась, и её острый взгляд вонзился в дверную щель. Ядров почувствовал укол.
– Ах, вы всё видели… – проговорила школьница и опустила голову, делая вид, что действительно сильно смущена. – Я должна извиниться перед вами… Как я могу компенсировать моральный ущерб? Давайте вместе всё забудем…
В её глазах пылал огонь – это был кровожадный, всепоглощающий огонь, – и Андрей медленно попятился назад, ощущая горячее дыхание смерти.
– Куда же ты! Трахни меня, пожалуйста! – выпускница пыталась сделать свой голосок как можно нежнее, но с каждой буквой всё сильнее звучали нотки злобы и ненависти. – Трахни меня! Возьми меня!
Теперь мужчина бежал. Бежал от женщины, которая просит заняться с ней сексом.
Он начал спускаться по лестнице, и мерный топот раздался по всей школе. Девушка преследовала его.
– Куда же ты! Ты не должен был этого видеть! Позволь мне искупить вину!
Он спустился на второй этаж и засеменил вдоль коридора. Открыл первую попавшуюся дверь – это был туалет. Белая плитка, белые раковины, белый потолок… и блестящие лужи крови. Здесь лежало три трупа. Три мальчика. И у каждого – зияющая дыра вместо паха. Эти когда-то живые существа напоминали чучела, лежащие на складе сгоревшего театра. Скитальцу стало плохо. Что-то кислое заполнило его горло. Девичьи шаги звучали всё громче…
Андрей ринулся вперёд. Страх бушевал в его груди, заставлял сердце отплясывать в бешеном ритме, а своим ядом проникал прямо в мозг, накладывая на глаза чёрную пелену.
Он должен бежать… он должен спастись… прочь из этого кошмара! Прочь!
Но – стена.
Этот закон знает любой архитектор: коридор не может быть бесконечным, рано или поздно он закончится, а вы врежетесь в стену, размазав
свои мозги.Коридор прекратил простираться. Пилигрим обернулся и встретился лицом к лицу со своим вульгарным, но всё-таки ужасом.
Соседка (а почему он вообще решил, что она соседка?) медленно надвигалась, наблюдая, как загнанный в угол рудиментоносец трясётся, потеет и мечет жалкими глазками в поисках спасения. Её лицо окрасила коварная улыбка.
– Ты что, девственник? Все должны пройти через это.
Мужчина пытался мокрой спиной втиснуться в стену, но та не пускала.
– Стена не раздвинется перед тобой. А я раздвинусь. Ну же, иди сюда…
И тут он увидел в окне то самое существо, что каждый раз похищало его и кидало с небес. Андрей оперативно подбежал к окну, открыл его и пал в когтистые объятия чудища. Минуло мгновение – и скиталец парил в облачной вышине, наслаждаясь разрежённым воздухом.
Падение. Улица. Звенящая тишина. Перебегающий улицу пакет (аналог перекати-поля – символа пустоты), гонимый ветром, как Ио была гонима оводом. Небеса заткнуты серой ватой. Дома с разбитыми окнами и выбитыми дверьми.
Андрей не спеша направился вдоль дороги. Его окружала по-настоящему апокалиптическая картина. Конец размеренной жизни. Конец солнца. Конец человечества. Уж лучше мир, полный монстров, чем разлагающийся труп цивилизации… или нет?
Пилигрим стал замечать одну особенность, которая, возможно, была совсем незначительной, но всё-таки бросалась в глаза: в каждом доме, в каждом магазине, вообще в любом здании отсутствовали двери. Да, это можно постараться объяснить нашествием зомби – якобы живые мертвецы повыбивали все двери, пока люди пытались найти своё убежище, – однако присутствует одно бескомпромиссное «но»: дверных рам тоже нет, точно кто-то специально их демонтировал.
И вот дорога раздваивается, как змеиный язык: одна ветка уходит прямо, а другая резко заворачивает. Ядров шёл и даже не раздумывал, куда ему поворачивать, – не в том смысле, что он всё твёрдо решил, а действительно не размышлял о выборе пути.
Мрак тишины осветил чей-то истошный крик. Мужчина вздрогнул. В этой эсхатологической пустыне человеческий голос звучал как гром среди ясного неба. Очень напуганный гром, буквально захлёбывающийся страхом.
Скиталец продвинулся вперёд и посмотрел за угол: по улице бежал примат – один из тех приматов, что променяли беспечную жизнь в джунглях на полную горестных раздумий и ложных надежд юдоль. Но это ещё не самое страшное – ведь нашего homo sapiens преследовала дверь! Это приспособление, призванное помогать проходить сквозь стены, разевало свой проём, подобно голодному зверю, что вот-вот вкусит свеженькую добычу!
Беглец, завидев человека, приободрился, стал бежать быстрее и закричал: «Помогите! Помогите мне!»
Конец ознакомительного фрагмента.