Чтение онлайн

– И всё же я вам благодарен.

Мистер Рассел впустил меня в дом и указал путь в комнату Элис.

– Дальше вверх по лестнице и первая комната слева. Я пока заварю чай. Надеюсь, вы не откажитесь уделить старику минутку?

Отец Элис выглядел усталым и истощённым, не физически - эмоциально. Он очень сильно переживает за дочь, это бросалось в глаза. И я даже знал, о чём именно будет наш разговор.

– Конечно, нет, для вас сколько угодно, мистер Рассел.

– Просто Бен. Ненавижу, когда меня называют мистером.

Улыбнувшись, он ушёл в сторону кухни, а я, тем временем, поднялся по

лестнице и вошёл в комнату Элис.

Первым делом, я, конечно, отнёс её в постель. Поискал глазами, чем её можно укрыть, и нашёл, что нужно - на кресле-качалке лежал плед. Осторожно укрыв её, я также осторожно начал двигаться к выходу. Закрыв за собой дверь, я спустился вниз, на кухню, где меня уже ждал мистер Рассел... то есть Бен. Непривычно как-то.

Войдя на кухню, я почувствовал приятный запах мелиссы. А ещё мне одновременно вспомнились две вещи: времена, когда я в детстве гостил у бабушки, и она заваривала такой же чай, и другой менее приятный инцидент - это разбитая чашка на полу этой комнаты.

Бен стоял у окна с остекленевшим взглядом (ну знаете, из рода "смотрю в никуда") и, казалось, даже не заметил, что я вошёл.

– Присаживайтесь, молодой человек, - сказал он, не повернув головы, не изменяя позы, даже его этот взгляд ни на мгновение не стал хотя бы чуточку не таким пугающим.

Однако, в следующую секунду он весь пришёл в движение: моргнул, улыбнулся, принёс две чашки чая и сел рядом со мной за стол.

– Надеюсь, вы не против травяных чайных смесей? Элис их терпеть не может, а меня это успокаивает.

– Совсем нет. Моя бабушка тоже питала к ним слабость, вот и мне это передалось. Мелисса, верно?

– И ещё немного ромашки. Да, ваша бабушка была великим человеком. Я имел удовольствие познакомится с ней. Такие люди рождаются раз в десятилетия.

Мне было приятно слышать такие добрые слова о моей бабушке. Но одновременно с этим я испытывал то ли зависть, то ли ревность, то ли всё сразу. Насколько бы ни были мы с бабушкой близки, мне казалось, что все остальные знали её лучше меня.

Я не успел ничего ответить, как Бен продолжил свою речь.

– Знаете, Элис - единственное, что у меня осталось в этой жизни. Я потерял жену. Затем одну из дочерей. И вот осталась только она. Ради нее и живу. Но как же это тяжело, один Бог знает. То, чем она занимается, безусловно очень важно, и я пытаюсь её в этом поддерживать... Но я не могу не думать о том, что она каждый раз подвергает себя опасности, пытаясь помочь остальным. В такие моменты места себе не нахожу. И знаете, я рад, что у неё появились вы. Вы уж присматривайте за ней, пожалуйста. У неё доброе сердце и она всегда стремится помочь всем и вся, не думая о последствиях. Не давайте ей навредить самой себе.

Буквально за минуту на моих глазах этот человек постарел лет на пятнадцать. Его лицо стало выглядеть ещё более измученным, плечи осунулись, голос... никогда я ещё не слышал голоса печальнее. Он жил в постоянной тревоге. Каждый день, каждый час он боялся потерять то единственное, что заставляло его жить, оставаться в этом мире. Все эти чувства, тревога - всё так ясно отражалось в его глазах. Это потрясло меня, потрясло до глубины души.

А в следующее мгновение Бен снова стал прежним человеком. Это произошло также быстро. Он улыбнулся,

выпрямил спину, лицо его стало добродушнее. По-прежнему остался этот налет усталости и постоянной тревоги. Но сейчас передо мной сидел человек куда более живой, чем за пару секунд до этого.

И снова он заговорил. У нас получался некий монолог. Но его это не смущало, видимо моих ответов и не требовалось - он просто хотел поговорить с кем-то, кто его поймёт.

– Я знаю, что вы всё равно сделаете это, я имею в виду присмотрите за ней. Для вас это не менее важно, чем для меня. И я рад, что теперь я не одинок в этом.

– Я сделаю всё, что в моих силах, Бен. Для меня тоже очень важно, чтобы с Элис всё было в порядке.

Мужчина долго просто смотрел на меня, и мне даже стало неловко под этим взглядом.

– А вы очень на неё похожи. На вашу бабушку. Она про вас рассказывала. Совсем немного, но всегда говорила, что гордится своим внуком. Дмитрий, если я не ошибаюсь? Простите, что раньше не спросил вашего имени.
– При этих словах я бы сказал, что Бен засмущался.

– Просто Дима.

– Дима.
– Он очень медленно повторил моё имя, как бы слушая, как оно звучит.
– Русские имена немного необычны. Сокращенные формы, с позиции американцев, совсем не подходят к полным. Моя жена была русского происхождения. Её звали Маргарита. Мы называли её Марго или Маргари, но ей это жутко не нравилось, и она просила называть её Ритой. А сестру Элис звали Мария. Все называли её Мэри. Все, кроме Риты. Для неё она была Машей. Да, очень необычно. Ох, простите, я вас, наверное, задерживаю. Уже поздний час, а вы здесь выслушиваете бредни одинокого старика.

Этот человек словно был рожден в прошлом столетии - такие манеры напомнили мне о дворянах.

– Нет, что вы. Было интересно вас послушать. И спасибо за чай. Но, наверное, вы правы, уже действительно поздно. Мои родители будут волноваться. Да и вам стоит отдохнуть.

Мы встали из-за стола, и Бен проводил меня до двери.

– Вы очень милый молодой человек. Заходите к нам чаще, мы будем рады вашим визитам.

– Обязательно, спасибо. Доброй ночи.

Пока я дошел до машины, свет во всем доме погас.

Я отправился домой.

Мысли о Бене всю дорогу и всю оставшуюся часть вечера занимали всё мое сознание. Я был под впечатлением от этого знакомства. Такого измученного человека я ещё не встречал. Конечно, я понимал все его переживания и тревоги. Но это его состояние...

Откуда этот шум? Господи, да когда же это прекратится?

Через мгновение всё встало на свои места - это был будильник. Чёрт, я даже не заметил, как уснул.

Выключив будильник и быстро собравшись, я спустился вниз к завтраку.

Из кухни доносились голоса уже знакомых мне персонажей из любимого мультфильма моей сетрёнки.

– Привет, Димка. Ты где вчера пропадал весь день? Ты не почитал со мной.
– Даша обиженно надула губки и очень-очень строго на меня посмотрела.

Чёрт, а ведь и вправду. И как только я мог забыть?

– Прости меня, малышка. Если я искуплю вину, двойной порцией сказок сегодня, я буду прощён?

На этом милом личике сразу засияла ангельская улыбка. Она встала на стульчик и повисла у меня на шее, сжимая так, что я чуть не задохнулся.