Чтение онлайн

– Хорошо. Но я расскажу лишь то, что читал, потому что сам таких опытов, хвала Всевышнему, не делал.

– Буду признателен, если вы расскажете.

– Дело в том, что через эти зеркала - а их было сделано лишь несколько штук проклятым мастером - могут приходить в наш мир демоны. Они вселяются в обычного человека, случайно или намеренно оказавшегося рядом с проклятым зеркалом, и живут в его теле, как в своем, творя бесчинства до тех пор, пока тело это не будет предано огню.

Историк понял, что под "демоном" аббат имеет в виду человека из будущего, а иначе говоря, Альберта или Николаса.

– А можно изгнать демона обратно в его мир? Не сжигая тело? Чтобы демон

вернулся в свой мир, а душа человека обратно в тело?

Аббат стал задумчиво ходить по комнате, а затем, скорбно покачав головой, сказал:

– Написано было, что можно, только... не происки ли это демона, который не хочет, чтобы его убивали? Не лучше ли сжечь оскверненное тело вместе с демоном? А Господь уж приберет христианскую душу.

– Может быть и лучше. И все же. Можно просто изгнать демона?
– не отставал Альберт.

– Нужен особый ритуал изгнания. Но я его не читал целиком, хотя в трактате он был подробно расписан. Я пропустил это место, дабы не запачкать душу мерзостью, потому что написавший трактат был явно на стороне сатаны. Запомнил лишь начало. Чтобы в человека вернулась душа, демон должен захотеть его покинуть. Но этого мало. Демон должен отыскать еще одного демона, в другом несчастном человеке. И оба демона должны быть рядом с зеркалом во время ритуала. Нужна сила их двух. Но покинет наш мир только один демон, и душа вернется только в одно тело. Тот же демон, который останется в нашем мире, уже не способен будет покинуть украденное тело.

– Получается, что один из двух бесов обречен?
– спросил Альберт, холодея.

– Обречен быть в захваченном теле, пока живо тело. Со смертью тела он умрет. В преисподнюю же, где демоны живут вечно, ему не вернуться никогда.

Слово "никогда" эхом отразилось в голове Альберта, и он отвернулся, как слепой нашарил рукой кувшин и сделал несколько глотков вина.

"Преисподняя, стало быть - мое время"

– А вы не помните, как... определить того человека, которого демон покинет во время ритуала?
– спросил историк, несколько раз глубоко вздохнув.

Аббат задумался. Он уже стоял у двери, видимо, рассчитывая, что встреча подошла к концу.

– Покинет человека тот демон, который первым вглядится в зеркало после заклинания. Он уйдет в туманную глубину, а плененная христианская душа из глубины выйдет. Второй одержимый должен быть рядом, но в нем, как я уже сказал, демон останется навсегда, потеряв связь с загробным миром. Поэтому второго одержимого после ритуала надо сжечь в любом случае.

– А если...

– Я и так сказал больше, чем следовало. Нельзя осквернять стены монастыря такими речами. Я покидаю вас, а вы рано утром покинете аббатство и забудете, где оно находится.

Когда аббат, не попрощавшись, ушел, Альберт упал ничком на кровать и долго лежал так, не в силах собраться с мыслями. Было понятно, что все его пребывание в прошлом не что иное, как обман, что его используют, и уже понятно, в чем будет заключаться финальный акт такого обмана. Даже не хотелось уже распутывать цепочку странностей, цепочку дней, проведенных в Курсийоне.

"Как хорошо, что я не отправился прямо в замок, а заехал в этот монастырь, - думал Альберт.
– Теперь я хотя бы предупрежден об опасности. Но что толку, если манускрипт в руках у владельца замка, у этого Николаса, и у него же зеркало. И у него скоро буду я, чтобы этот мерзавец смог переместиться. Конечно, я могу не ехать в замок, но что толку, ведь я все равно тогда останусь в Средневековье. Значит, надо перехитрить Николаса. Ни в коем случае нельзя показать, что я все знаю. Надо сделать вид, что я простодушен и полностью вверяю ему свою судьбу.

И тогда, возможно, в самый последний момент удастся что-то сделать, чтобы поменяться с ним ролями. Но надо быть очень внимательным и осторожным, потому что я еще много не знаю, нюансы скрыты от меня, а разговор с аббатом лишь пролил толику света на ситуацию, над которой у меня нет контроля".

6

Утром Альберт был бледен и серьезен. Он понятия не имел, как теперь себя вести, но главным было узнать как можно больше, а показать как можно меньше. Надо выяснить у Крушаля тонкости ритуала якобы для того, чтобы успеть подготовиться. Он вышел на открытую круглую площадку за старым крылом, где накрывала завтрак Ивет, и стал смотреть вниз со стены в лес.

– А, вы уже тут...
– услышал Альберт обрадованный голос агента по торговле исторической недвижимостью.
– Как спалось в монастыре? Не жалеете, что потеряли день?

– Лучше потерять день, чем голову, - ответил Альберт, вложив в ответ все оставшееся добродушие.
– Я уже имел опыт встречи с разбойниками и скажу вам, что в келье монастыря все-таки лучше, чем ночью на большой дороге. А вы мне скажите, как самочувствие Николаса? Может, вы дадите с ним поговорить хотя бы по телефону?

– К сожалению, никак нельзя, - огорченно развел руками Крушаль.

– Но вы-то с ним говорите, и ничего. А мне, между прочим, поговорить с ним еще важнее.

– А о чем вы хотите поговорить?
– поинтересовался Крушаль с независимым видом.
– Все, что надо, я вам скажу сам.

– Например, мне любопытны тонкости ритуала. Все-таки необходимо подготовиться. Я не люблю спонтанность. Только не надо говорить, что я все узнаю в свое время.

Крушаль, который именно это, по-видимому, и хотел сказать, сжал губы.

– Тонкости ритуала?
– после паузы переспросил агент.
– Я постараюсь спросить у Николаса и сообщу вам ответ еще до вечера.

Альберт заметил, что Крушаль всегда внимательно следит за реакцией на свои слова. И это было понятно, ведь лжецу всегда интересно, верит ли ему собеседник. А еще те, кому есть, что скрывать, частенько повторяют вопрос перед тем, как дать на него ответ. Это необходимо для выигрыша времени при обдумывании обмана. Но Альберт и так знал, что Крушаль врет и в целом, и в мелочах, и необходимости лишний раз убеждаться в этом не было. Уж не говоря о том, как важно было теперь, чтобы агент знал, что ему верят полностью и безоговорочно.

Подошел Филипп, и Альберт с мрачным удовлетворением заметил, что вся команда заговорщиков в сборе, за исключением Николаса, которого при неудачном стечении обстоятельств в современном обличии он не увидит никогда. Хотя если судить по той фотографии, найденной в папке Крушаля, то...

– Доброе утро!
– протянул руку управляющий.
– Честно говоря, мне вас даже немного жалко. Вид у вас неважный. Работа с прошлым так утомительна?

– Есть немного...
– Альберт пожал руку и даже нашел в себе силы дружелюбно улыбнуться, чтобы компенсировать злой блеск глаз.
– А вы хорошо выглядите. Видимо, выздоровление Николаса идет и вам на пользу.

Управляющий явно смутился. Альберт пристально вглядывался в лица своих оппонентов и размышлял, что же он сказал такого, что вызвало смущение Филиппа. Но додумать мысль не дал Крушаль.

– Простите, Альберт, что я не говорил вам раньше... считал излишним, но, конечно, Филипп в курсе всего происходящего.

Альберт сначала изобразил соответствующее случаю недоумение, а потом пробормотал:

– В таком случае я мог бы попросить и вас, Филипп, о содействии.

– Все, что в моих силах.