Чтение онлайн

— Адмирал в штабе! — крикнул один из офицеров.

— Вольно. Посторонним покинуть помещение.

Когда приказание было исполнено — адмирал протянул шифровку Чаку Догеру, боссу по летным операциям.

— Ты что-нибудь понимаешь? Лично я — ни хрена.

Догер, пожилой, в аккуратно отутюженной форме афроамериканец — прочитал радиограмму, присвистнул.

— Нормально. Нас сменят через двадцать два дня, а у меня и так в казематах уже мышь повесилась. Надо заказывать срочную доставку, сэр, иначе остаток похода мы просто будем загорать тут на солнышке.

Волнение летного босса было вполне понятно — только через двадцать два дня Джон Адамс должен был сменить Рональда Фолсома на позиции Янки — со свежей командой, свежей техникой и полными артиллерийскими

погребами. А на Рональде Фолсоме — пять самолетов стояли на приколе из-за того, что были израсходованы даже запасные моторы, которые взяли в поход, в артиллерийских погребах было и в самом деле — хоть шаром покати. Точнее — противокорабельные ракеты, которые должны быть в арсенале на каждом авианосце — они то как раз были нетронуты, равно как и ракеты типа воздух-воздух. А вот с вооружением класса воздух-земля было скверно. Управляемых бомб JDAM весом в одну тысячу фунтов — самый расходный тип боеприпаса — не осталось вообще, последние израсходовали на прошлой неделе. Пятисотфунтовые подходили к концу, осталось немного на две тысячи фунтов — но их применять в городах, в опасной близости от дружественных сил было просто опасно. И это несмотря на то, что в нарушение регламента, выходя из Гуантанамо — они взяли на борт вдвое меньше вооружения класса воздух-воздух и воздух-корабль, за счет этого грузя в перебор самую ходовую номенклатуру «воздух-земля». Огромные авианосцы, гордость флотов всего мира, предназначенные для того, чтобы топить в открытом море суда противника всех типов и классов, атаковать друг друга — выродились в плавучие аэродромы, безопасные, потому что они в открытом море и их не обстреливают из миномета. Деквалифицировались и летчики: еще в начале века самолеты главного противника как минимум по разу в день пытались прощупать ПВО авианосца… сейчас же русские, североамериканские, римские корабли расходились в океане контркурсами, часто даже без облета друг друга… у каждого были свои дела и это было намного важнее, чем играть друг у друга на нервах. Американцы вляпались в Бразилии, а русские — на Востоке и некогда гордые альбатросы, летчики палубной авиации — тупо доставляли к цели бомбу за бомбой, ведя затянувшуюся и всем уже поднадоевшую войну.

— Значит, мы не сможем выполнить приказ?

— Никак нет, сэр. Можете вызвать Руки, но я и без этого скажу: нечем. Нужна срочная доставка… как можно более срочная. Термитных бомб я почти и не брал, нужны также на тысячу фунтов и на пятьсот.

— То-то нам эту срочную доставку сделают. Сам-то веришь? — по-простецки спросил адмирал одного из офицеров, с которых он начинал еще помощником летного босса на Форестолле.

— Тогда никак, сэр. Нужно передать наверх — у нас нет вооружения для выполнения подобной задачи.

— Нет вооружения…

Через два часа пришла ответная радиограмма. Как и прошлый раз, срочно, секретно, но задача принципиально другая. Теперь — им предписывалось использовать свои самолеты для миссии воздушного патрулирования и прикрытия к востоку от зоны удара. По-видимому с запада — должны были прикрывать палубные эскадрильи Седьмого флота САСШ.

— Все окей, сэр?

Контр-адмирал, последний раз садившийся за штурвал палубного истребителя-бомбардировщика восемь лет назад — показал большой палец. Активировал систему дыхания — и в легкие с шипением потекла воздушная смесь из баллона.

Один из матросов палубной команды показал — вперед — и в этот же момент катапульта авианосца со свирепой силой бросила самолет F/A 18D вперед. Серым пятном по правую руку мелькнул остров, они разгонялись по первой, длинной дорожке. Оторвавшись от палубы самолет на мгновение клюнул вниз — но работающие на форсаже двигатели подхватили стальную птицу и потащили вперед и вверх со свирепой силой укрощенного человеческим гением огня.

Взлетели…

Зачем контр-адмирал Брюэрти решил лететь на задание, пусть и в учебном кресле двухместного самолета-спарки, тем более что врачи категорически запретили ему полеты на реактивных самолетах? Может быть, потому что контр-адмирал не понимал, какая

чертовщина происходит в его зоне ответственности — а их учили, что в твоей зоне ответственности ты отвечаешь за все.

А может, он просто соскучился по небу. Кто знает?

— Дог [51] два-один — всем Догам, занять эшелон пять тысяч, курс на триста тридцать, ориентируйтесь по мне. Верхний край на четырех тысячах.

Адмирала охватило то редко появляющееся у него в последнее время чувство восторга от свободного полета в воздушном океане — то самое, какое возникло у него, когда он еще мальчишкой сел в Тайгер Мота. Если бы не та дурацкая автокатастрофа, после которой ему оставалось только что отправлять самолеты в полет, а не летать на них самому…

Остроносые, вытянутые в стрелу Шершни пробили верхний край облачности — и вышли в бездонный, залитый светом солнца океан. Внизу — ничего не было кроме мягкой ваты облаков, вверху — ничего не было кроме бесконечности, солнце светило, разбивалось тонкими разноцветными лучиками на темном забрале шлема. Контр-адмирал начал подпевать — как он всегда это делал в кокпите самолета…

Дог-ведущий заложил широкий вираж, меняя курс с трехсот тридцатого на сто восьмидесятый, тот же самый маневр повторили и все самолеты группы Дог, идущие оборонительным строем. Контр-адмирал еще раз взглянул на солнце — и тут увидел приближающиеся со стороны севера точки. Каждая из них — уже была размером с большую муху и продолжала расти.

Точек было много. Очень много.

Наверное, даже во время празднования дня авиации в Барксдейле — не увидишь такого зрелища. Двенадцать машин — эскадрилья, три эскадрильи — группа, две или три группы — стратегическое авиакрыло. И таких авиакрыльев тут было, по меньшей мере, два — контр-адмирал догадался, что подняли в полном составе второе и пятое авиакрылья с базы ВВС Барксдейл и Андерсен. Может быть, подтянули и триста шестое…

Бомбардировщики шли красивым, закрытым строем и небо дрожало от слитного рева сотен турбин.

— Вот это да сэр! — крикнул его пилот, пристраивая истребитель по краю оборонительного строя бомбардировщиков.

Бомбардировщики неутомимо шли на неведомую цель, расположенную где-то в непролазных джунглях Амазонии, они прикрывали их фланги. И не было на земле силы, способной их остановить…

Его разбудило солнце. Солнечный луч, подкравшись к нему по чисто вымытому полу, сначала робко коснулся щеки, потом пополз дальше, дальше — и наконец добрался до глаза человека, лежащего на полу. Человек пошевелился…

Что происходит? Что вообще, черт побери, происходит?

Пульсирующая боль в голове не утихала, кто-то светил ему фонарем в глаз. Черт… это те самые полицейские… копы, как их тут называют.

Но он же не за рулем? За рулем Джек… и почему его так развезло? Что с ним вообще происходит, они что, попали в аварию?

Да, наверное. Джек сел за руль и повез показывать им Голливуд. Кажется… он выпил не меньше полбутылки текилы. Чертова текила… опасная штука, кактусовый самогон. Край широкого стакана — мексиканцы называют их кабаллито — нужно смочить и обвалять в соли. Потом…

Черт, почему ему так светят в глаза. Больше же, идиоты…

Гардемарин Флота Его Императорского Величества Вадим Островский дернулся и пришел в себя, лежа на полу какого-то здания…

— Черт…

Он попытался подняться — и обнаружил, что не может этого сделать. Но руками он мог шевелить… и ощупав свою гудящую голову обнаружил, что на голове откуда-то взялась шишка. Видимо, они крепко грохнулись где-то вчера, он набил шишку и ничего не помнит.

— Парни… Черт…

Где он? Наверное, его принесли сюда и положили, чтобы он отоспался. Просто пришел в себя, да…