Возвращение
Шрифт:
Он соскочил с лошади и подбежал к Граням.
Ударил по ним и почувствовал боль в руке.
Ударил снова. И снова. Бил, пока не понял, что Грани стоят целыми и нерушимыми, а его костяшки рук сильно кровоточили, но боли почему-то не чувствовал.
– Этого не может быть!
– крикнул он Граням, что стояли прямо впереди него — Не может!
Что-то, что он увидел справа опять вспомнилось ему ,но он настолько был обессилен, зол и опустошен, что опять проигнорировал это.
Пока не увидел Кондрата вдалеке. Там, где Ашер и увидел это «что-то»
Ашер со злости приблизился к другу,
Над кем он сейчас сидит.
Руки у молодого медведя заметно дрожали. Он сжимал голову девушки с черными волосами и его всего трясло. На лице выступали жилы, на шее играли вены, а сам юный медведь из-за всех сил старался держать себя, чтобы не превратиться в медведя.
– Она...- Кондрат протирал пальцами ее грязное от пыли и грязи лицо — Она мертва — выдавил он.
– Мертва, потому что...мертва — опять сказал он, и повернул лицо так, чтобы Ашеру было видно, кто это.
У этой девушки закрыты глаза, серое и одновременно грязное лицо.
Эту девушку Ашер знал...знает.
И любит.
– Как она тут оказалась — только и смог сказать Ашер — Она должна сидеть там, за холмом, вместе с остальными...
– Она была здесь. Была тут. И последнее, что она увидела — Кондрат замолчал, опустив глаза вниз.
– Она...ее больше нет, Ашер. Всех их...нет...
И это ты виноват.
***
Из окна старого замка был виден большой костер, который развели на улице. Люди подходили туда и бросали что-нибудь, в память о тех, кто погиб вчера.
Ашер стоял у стены и наблюдал с грустью. Вот, подошла женщина, которую сзади поддерживала другая и кинула в костер что-то, от чего тот загорелся еще ярче.
Сзади Ашер стоял стол, а на нем лежала Катрина.
Ее тело помыли, вымыли и одели в более-менее погребальную одежду.
На ней было белое, слегка прозрачное платье, на ее голове был красивый венок из белых роз, а ее лицо немного подкрасили, чтобы не было видно шрамов, которые она получила...на поле.
Ашер подошел к ней и сжал руку, как всегда делал, когда нужно было успокоиться.Дышать. Просто дышать...
– Можно?
Даже не оборачиваясь, Ашер узнал Баронессу по шагам. У нее легкий, спокойный, будто танцующий шаг.
Она обошла Катрину и встала рядом с ним, облокотившись о подоконник.
– Люди спрашивают, когда выносить тело...
Князь кивнул и отошел в сторону. Позвал людей.
В комнату вошли еще двое. Парни, лет по пятнадцать. Они не смотрели на Баронессу и все время глядели в пол. Мальчишки взяли плиту, на которой лежала Катрина, и начали вытаскивать ее на улицу.
Тем временем костер стал все ярче и больше.
– Андрей...
– Его уже похоронили -ответила княжна.
– Твой наруч...почему ты не использовал его?
– Я не умею им пользоваться.
– Конечно же...
– княжна встала, подошла к столу и провела по нему рукой.
Обычно в костюме охотнице, Баронесса на этот раз была в черном платье ,которое заставила сшить по заказу. Платье
было на ладонь длиннее колена, имело длинные рукава, полукруглый вырез, причём талия была заниженной.– Я хочу извиниться перед тобой, Ашер — сказала она, немного постояв возле стола — Я...я любила Андрея больше всех на свете. Он - единственный человек, который был все время рядом со мной...а сейчас...его нет...я тогда наговорила тебе много чего...что это виноват ты. Нет, Ашер. Виновата я.
– Мы плохо готовились...
– Я готовила тебя. Да какая разница...нам не выбраться отсюда...Я...все испортила. Я убила Мию. Виктора. Стюарта. Я убила их всех, чтобы...оправдать те свершения, которые сделала. Чтож...
– она подошла к двери — Это надежное наказания за все то, что я сделала...быть бессмертной...
И ушла, оставив Ашера одного в пустой комнате.
Вышел он спустя несколько минут, когда тело Катрины уже подожгли, а человек, выполняющий здесь роль священника, закончил произносить короткую молитву.
Возле тела Катрины стояли Кондрат, Торн, Баронесса и девушка, которую Ашер не знал. Кажется, Кондрат как-то назвал ее Ероих...но князь не мог насколько точно он это запомнил.
Он подошел к костру и наблюдал, как тело Катрины поедало пламя. Как ее одежда от огня превращается в пепел, а тело становилось не видно из-за горячих языков пламени.
Ашер моргнул и вот уже тела не было видно, а ему в лицо дул горячий воздух с костра.
Он увидел, как Кондрат разворачивается и уходит.
Насовсем ли?
Видел, как Клеменца стоит в толпе людей и неотрывно смотри в огонь. Видел ,как Ероих уводит за собой Торн, которая еле-еле пыталась скрыть улыбку от увиденного.
– Что стало с ребенком ?
Молодой медведь, дабы посильнее ранить Ашера, сказал:
– Он задыхался, когда родился. И Катрине пришлось его убить.
***
– Куда ты собрался?
Баронесса, все еще с красными от слез глазами, стояла возле входа в комнату Ашера, где он все это время жил с Катриной. По середине комнаты стояла кровать, тумбочки рядом, а слева, возле окна — кровать для ребенка, который по словам Кондрата — умер. В комнате было холодно: камин не горел, окна не пропускали свежесть и казалось, будто все здесь находить в режиме ожидания. На столе лежала карта и карандаш. Баронесса пригляделась на карту и заметила, что там стоит очень много пометок вокруг пустоши.
– Пустошь...
Ашер, не обращая внимания на Баронессу, запихивал свои вещи в дорожную сумку. Сумка эта была грязная ,вся изодранная, но, так как другой не было, Ашер пытался засунуть в нее все свои вещи.
А потом он со всей силы кинул ее на пол и пнул ногой так, что она отлетела к стене.
Сам Ашер сел на кровать и закрыл голову руками:
Легкая белая рубашка, которая была одета на нем, прилипла к его телу от пота, а штаны слегка болтались, так как он скинул вес.
Баронесса смотрела на него и впервые за долгое время в ее стало жалко человека. Униженный, раздавленный и будто морально убитый - Ашер сидел на кровати и не знал, что ему делать. Ей хотелось сказать, что ребенок жив.