Чтение онлайн

– Что хотели - пойти штурмом на баррикады? С криками "За Родину, за Скворцова"?
– улыбнулся майор, глядя на сумрачные лица собравшихся, которые, тоже осознав комичность ситуации, разгладились и посветлели после шутки своего старого командира.
– А если серьезно, ребята... Спасибо, что пришли. Мне и правда потребуется ваша помощь. Дело в том, что далеко не все можно найти в стандартных отчетах, а мне сейчас очень необходима кое-какая информация от непосредственных участников последних экспедиций на заставы и за Периметр...

Лавируя среди редких аномалий и пятачков слегка повышенного радиационного фона, путники за первую половину дня одолели почти

треть пути, отделявшего Пузыринск от Песчаного Мыса. Из зверей встретилось только небольшое стадо джиранов, проскакавших поодаль, да еще Крут показал Саньке ешака в неглубоком озерце - первом более-менее приличном водоеме, встретившемся им за несколько часов ходьбы по пологим взгоркам со степной растительностью. Про такую тварь Санька никогда прежде не слышал, и потому живо ею заинтересовался. Крут, однако, не был силен ни в происхождении, ни в биологии этого мутанта, поэтому ограничился лишь словами: "Ешак - такая рыбина, которая током бьет. Так что ты в Зоне в воду осторожно лезь". Санька, что называется, намотал это на ус, поскольку в воду планировал залезать при первой же возможности.

Задержавшись на берегу, он долго рассматривал плавающего на мелководье лупатого ешака. Своей большеротой головой и голым туловищем тот походил на налима, окраской и усами - на сома, острым спинным плавником и единственным рядом из 7-8 крупных чешуй на срединной линии тела, - на стерлядь или осетра. Однако у осетровых эти выпуклые чешуи особого типа, называемые жучками, располагаются часто, вплотную друг к другу - и на боках, и на спине. А у ешака блестящие и совершенно плоские крупные чешуи самого обычного вида, расположенные только по бокам, отстояли друг от друга на значительном расстоянии.

Благодаря экспресс-наблюдениям Саньке удалось установить, что именно эти отливающие перламутром чешуи и являются своего рода клеммами, ответственными за электрический разряд. Какие органы внутри рыбы отвечали за генерацию и аккумулирование электричества, без вскрытия сложно определить, но вот то, что ток бьет разрядами именно из чешуй на голой коже, - было очевидно. Более того, используя не все, а определенные чешуи, рыбина могла испускать направленный разряд нужной ей силы. Этими выводами запыхавшийся Санька не замедлил поделиться с Крутом, за что был обозван юннатом, которому лишь бы ворон считать, вместо того, чтобы поспешить в срок дойти до Песчаного Мыса. Определенно, Лисапет недаром учуял в Саньке родственную душу.

Не успели они отойти от берега достаточно далеко, чтобы потерять из виду рябую от легкого ветерка голубоватую гладь озерца, как Санька насторожился и встал столбом, словно отключившись. Крут, продолжавший бурчать по поводу абсолютной бесполезности и даже вредности занятием биологией в Зоне, в школе и вообще в мире (он все еще был сердит на Лисапета за вчерашние нотации), раздраженно обернулся:

– Ну, что там на этот раз?

– А на этот раз, - ответил Санька, открыв глаза и озираясь в поисках укрытия, - у нас небольшие проблемы.

– Какие еще проблемы?!! Кругом ни души!

В самом деле; вокруг, насколько хватало глаз, на низеньких безлесных пригорках решительно не намечалось никакой опасности.

– Это там, - махнул Санька рукой на север.
– Не могу пока понять, что это, но оно живое... и приближается.

Позади сталкеров было озеро с ешаками; недолго думая, Санька стал взбираться на ближайший холм. Крут, чертыхаясь и требуя остановиться и объяснить толком, что происходит, едва поспевал за юношей, неожиданно выказавшим недюжинную прыть. Когда, отдуваясь и пыхтя, сталкер добрался до вершины, Санька уже сбросил рюкзак и деловито осматривал автомат.

– Ну и какого черта мы залезли на эту гору? С кем ты тут собрался воевать?
– набросился Крут на

парня, увидев в его руках оружие.

– С ними, - лаконично ответил Санька, движением головы указывая себе за спину и передергивая затвор.

Крут взглянул в том направлении. Тотчас, словно по команде, из-за гребня соседнего пригорка метрах в двухстах от них вынырнули собаки. Три... семь... десять... пятнадцать... Вроде все.

– И чего было так спешить, - ворчал Крут, с немыслимой скоростью сбрасывая рюкзак и изготавливаясь к стрельбе.
– Сто раз бы успели убежать...
– последние его слова потонули в грохоте коротких очередей.

Откровенно говоря, Крут, конечно же, лукавил; просто не хотел сознаваться, что Санька поступил совершенно правильно. Стая собак появилась с подветренной стороны; безусловно, они давно учуяли путников и мчались сюда с единственной целью - пообедать. Убежать от голодных псов, да еще с рюкзаками - идея, что называется, из области фантастики. Встреча с одичавшими собаками, многие из которых были носителями разнообразных и порой немыслимых мутаций, всегда заканчивалась схваткой не на жизнь, а на смерть, в которой не бывало ничьей. Если бы они, а не люди, первыми заняли вершину холма, ситуация была бы куда хуже. Тогда пришлось бы вступать в ближний бой, будучи прижатыми к воде... перспектива безрадостная, учитывая, что стая попалась немаленькая.

Эти мысли мелькали в голове Крута, пока он методично снимал одного зверя за другим. В этом деле главное - без паники; засуетишься, поспешишь, выпустишь патроны в молоко, - потом пеняй на себя, когда будут рвать на кусочки. Вот прошли два трассера, и пустой рожок в доли секунды был заменен на новый. Передергивать затвор не пришлось, поскольку последний, третий трассер из опустевшего магазина остался в патроннике. Шесть или семь животных, мертвых и умирающих, устлали соседний холм, но неумолимая кавалькада выживших уже преодолела распадок и, не сбавляя темпа, с мрачной решимостью взбиралась по пологому склону - навстречу пулям, навстречу смерти, чтобы принести смерть самим. И только тут Крут сообразил, что Санька не стреляет.

Скосив глаз, он обнаружил рядом своего напарника, со скрещенными на груди руками созерцающего эту битву с неподдельным интересом туриста. Санька вел себя не как участник баталии, а словно зритель во время просмотра занимательного фильма. Его автомат аккуратно лежал на рюкзаке.

– Ты что, мать твою...
– заорал Крут диким голосом, перекрывая даже грохот своего автомата.

Санька недоуменно посмотрел на багрового от ярости Крута и, пожав плечами, достал нож. Затем он с обиженным видом - дескать, прервали на самом интересном месте, медленно пошел навстречу псам. Когда у Крута закончился второй рожок, Санька встал между ним и шестью уцелевшими собаками, которым оставалось до путников метров двадцать.

– Уйди...
– взревел Крут, выхватывая пистолет.

Санька недовольно дернул плечом и внезапно прыгнул прямо навстречу страшным оскалам разъяренных тварей. Передние две собаки тоже синхронно бросились на него, однако, так и не найдя цели, приземлились и покатились по твердой земле с редкими кустиками пыльного тысячелистника безжизненными кусками мяса и шерсти; из распластанных шей пульсирующими фонтанами била кровь.

Крут вскинул оружие, но стрелять не решился. Он видел со стороны сплошной клубок с мелькающими в воздухе лапами, хвостами, клыками, но не видел в нем Саньку. Через секунду от живого клубка отвалилось и неподвижно застыло на земле одно бездыханное тело, еще через полсекунды - второе... Только теперь Крут смог рассмотреть, если можно было так сказать, своего товарища, узнав его в серо-зеленом облаке, вокруг которого, бессильно клацая зубами в воздухе, метались два последних пса.