Возвращение Солнышка
Шрифт:
Надо сказать, что Саньку ничуть не интересовало ни пустое бахвальство, ни озорное баловство. Юношей двигал точный расчет; ему хотелось, чтобы Крут как можно скорее поверил и в дальнейшем принимал во внимание это ценнейшее для Зоны Санькино качество, - тогда их дорога станет гораздо проще, быстрее и безопаснее.
Правду говорят, что вода камень точит... Отмахивавшийся поначалу Крут вскоре сдался под насмешками спутника, сказав:
– Ладно. Теперь ты иди впереди. Курс - вон на ту опору линии электропередач.
Кивнув в знак того, что понял задание, Санька вышел вперед и, вздернув голову, смело зашагал вперед. Крут следовал по пятам, сверяясь с показаниями датчика аномалий. Чтобы сделать игру более интересной, Санька небрежно бросил:
– За пригорком в низинке, похоже, искруны.
И
Откровенно говоря, Санька немного блефовал, облекая в слова все те трудноописуемые образы, рождающиеся и стремительно сменяющие друг друга в глубинах сознания при попытке окинуть окружающее внутренним взором. Обычно он ощущал нечто угрожающее, с определенными и зачастую уникальными параметрами, а что это такое и как называется в реальном физическом мире - Саньке было не важно. Он зачастую и сам не знал, и не стремился узнать, что же ему грозит... распознать и идентифицировать опасность было непросто. Обязательное условие для этого, в частности, - подобная штука должна была уже встретиться ранее, образно говоря, показать себя. К счастью, Санька оказался хорошо знаком с основными аномалиями Зоны, и это оказалось очень кстати - только так, предсказывая маршрут, можно было заинтересовать Крута и наиболее быстро заставить его поверить.
– Подумаешь... Эка невидаль, - скривился сталкер, - догадаться, что под старой электролинией искруны будут.
– Искруны, казалось бы, удобней обойти справа, но там радиоактивное пятно. Обогнуть его будет дольше, чем пройти мимо искрунов слева. Но еще быстрее будет пройти прямо сквозь них, - небрежно сказал Санька, явно провоцируя Крута.
Вот теперь Крут засопел. Сказав Саньке подождать немного, сталкер сбросил рюкзак и не поленился сходить и проверить наличие радиации справа. Удостоверившись в справедливости Санькиных слов, Крут вернулся и сумрачно заметил, навьючивая свою поклажу:
– Пройти сквозь искруны получится дольше. Пока нащупаем дорогу между разрядами, пока убедимся, что они не гуляющие... Так что пошли налево.
– Погоди, погоди, - остановил его Санька.
– У меня конкретное задание - дойти до той опоры, и я дойду до нее быстрейшим и безопасным (это слово Санька выделил голосом) путем. Если ты боишься, то можешь, конечно, пойти в обход...
И, не закончив, Санька зашагал прямо в гущу искрунов. Слегка оторопев, Крут несколько мгновений смотрел ему вслед, и, покрутив пальцем у виска, пошел влево.
Обходя, точнее, почти бегом огибая поле аномалий, он чуть ли не ежесекундно поглядывал на шагающего, словно по проспекту, Саньку. Сложные чувства обуревали сталкера: он был рассержен, возмущен, уязвлен, обижен, раздосадован... однако главное - Крут очень боялся за товарища. Так боятся за младшего брата, начавшего по незнанию опасную игру, за сына, попавшего в дурную компанию. И потому Крут, чуть ли не вслух костеря напарника на чем свет стоит, в глубине души молился, чтобы эта выходка поскорее и благополучным образом завершилась.
А Санька шел беззаботно, с гордо поднятой головой, даже не глядя под ноги. Но вещи, как известно, часто не такие, какими кажутся. Эта видимая легкость объяснялась тем, что в такой
позе, слегка приподняв голову и прикрыв глаза, Саньке легче было сканировать окружающее пространство. Надо сказать, что на самом деле такое непрерывное сканирование представляло собой неимоверно трудное, почти физически болезненное занятие - опустошающее, отнимающее силы и высасывающее душу... Каждый раз это была смертельно опасная игра в русскую рулетку, потому что где-то глубоко-глубоко черной змеей притаилась мысль: а вдруг именно в следующую секунду его талант даст осечку? Санька авансом чувствовал себя сапером на минном поле, у которого внезапно отказал миноискатель, и иногда задумывался - дар у него или проклятие; имей он выбор, еще неизвестно, решился бы на обладание этой способностью, или бежал от нее, как черт от ладана... Но нет, не время; стряхнув наваждение, он отбрасывал прочь эти лишние, отвлекающие мысли, в которых измученный мозг искал секунды отдыха, и шел дальше.Если б совсем закрыть глаза, сконцентрироваться только на ярких серебристых сполохах, пляшущих перед глазами, то перенести эту пытку было бы легче, но ведь требовалось еще и смотреть на дорогу впереди себя. Саньке не хотелось ударить в грязь лицом ни в прямом, ни в переносном смысле, а самые обычные кочки на дороге внутренним зрением он распознавать не умел. И когда череда искрунов благополучно закончилась, и юноша в ожидании спешащего к нему Крута получил, наконец, возможность расслабиться, некому было заметить, как мелкой дрожью трясутся кисти его рук. Спохватившись, Санька уцепился за поясной ремень, усмехнувшись про себя: "Потерял форму, потерял... Ну ничего, наверстаем".
Когда Крут подошел, стало ясно, что оба путника морально совершенно измотаны волнениями из-за этой опасной демонстрации. Собравшись с силами, Санька вяло улыбнулся и спросил:
– Ну, как?
– Хорошо, я тебе верю, - миролюбиво и устало обронил Крут. У него просто не осталось внутренней энергии ни на какие эмоции - вся она ушла в переживания. Даже ругать Саньку уже было нечем, хотя и очень хотелось.
– Только, пожалуйста, не делай так больше без крайней нужды.
Саньке стало немного стыдно - похоже, в порыве добиться своего любой ценой он перегнул палку. Но, в отличие от Крута, он с легкостью признавал свои ошибки, и потому тут же ответил откровенностью на откровенность:
– Прости меня, ради Бога... Я просто хотел, чтобы ты поскорее поверил в реальность моего умения. Оно очень сильно пригодится нам в пути, я думаю... Давай, я буду идти сзади в качестве дополнительного датчика аномалий, ладно?
Ни слова не говоря, Крут обреченно махнул рукой и зашагал вперед. Положительно истолковав его жест, - дескать, валяй, - Санька затрусил следом. Первое время после недавнего происшествия разговор не клеился, однако вскоре, слово за слово, путники разговорились о том, о сем... Санька изредка перемежал разговор замечаниями об аномалиях рядом - обычно он чувствовал их раньше датчика. Крут недовольно морщился поначалу, но на удивление быстро привык и стал корректировать маршрут, принимая во внимание советы спутника. Конечно, сказать, что Санька в одночасье заменил сталкеру датчик аномалий, было бы грубым преувеличением - нет, конечно, Крут по-прежнему шел своим отработанным десятилетиями методом, наблюдая и анализируя. Да и Санька вовсе не стремился служить всю дорогу первопроходцем - очень уж нелегко ему давалась такая разведка дороги. Санька добился того, чего хотел, на этом этапе их знакомства: теперь с ним считались, и, как следствие, скорость движения путников несколько возросла. И еще - Крут оставил расспросы о прошлом Саньки. На время...
---
Скворцов с некоторым удивлением рассматривал странную делегацию, занявшую добрую половину приемной. Пришедших можно было охарактеризовать одним словом - ветераны. Те, с кем начинал когда-то, с кем прошел огонь и воду, с кем делился последней краюшкой хлеба и съел вместе пуд соли... Те немногие, что выжили и продолжили работать над делом, которому все они посвятили свои жизни.
– Андрей Владимирович, - кашлянув, обратился к майору капитан Старыгин, старший по званию среди пришедших, - мы слышали, что у вас возникли проблемы, и мы хотели бы... эм...