Чтение онлайн

empty-line/>

Ли Хунчжан лично ездил в Пекин с головой Хун Сюцюаня, показать ее самой Цыси. Голова была забальзамирована, и поскольку «небесный король» принял яд, то создавалось впечатление, что он мирно спит. Гладко выбритое лицо казалось юным.

Жилось Хуну слишком хорошо, чтобы выглядеть иначе.

Лань Гуй несколько минут смотрела на боевой трофей с неподвижным лицом. Потом сказала:

— Повесьте ее над воротами. А вы, маршал Ли, славно послужили его величеству. Вас ждет награда. Так же, как генерала Гордона.

— Генерал Гордон уже покинул пределы Китая, Цыси.

— И тем не менее я буду ходатайствовать перед его величеством об особой милости. Он получит рубиновую пуговицу мандарина Первого разряда вместе со значком единорога. Мы отошлем ему регалии, а также желтый охотничий жакет.

— А молодому Баррингтону, Цыси?

— Молодой Баррингтон уже награжден: его процветанием и моим покровительством. — Она подняла голову.

Ли Хунчжан покинул зал для аудиенций.

— Баррингтон — длинноносый варвар, — пробормотал Жунлу, присутствующий на всех аудиенциях Цыси. — Они везде. Их необходимо уничтожить, Цыси, или, как сорняки в саду, они задушат нас. Уничтожат, как разрушили Юаньминъюань, — добавил он, зная, что это напоминание всегда вызывает у Лань Гуй ярость.

— Я знаю, — сказала императрица. — Но сперва нам надо стать сильнее, чем они. —

На ее лице появилась полуулыбка. — И мы должны восстановить Летний дворец. — Она поднялась с кресла и подошла к окну, чтобы взглянуть вниз: на Цыань, прогуливающуюся со своими дамами. — А еще нам необходимо избавиться от слабых деятелей в нашем правительстве, чтобы самим решать, что лучше. — Ее голос звучал спокойно. Нюхуру ее подруга и спасла ее жизнь, но она была еще и старшей императрицей, по-прежнему обладающей правом запрещать все, что угодно, предлагаемое младшей императрицей.

Жунлу предпочитал не вдаваться в намерения Цыси касательно Цыань. Для него существовали более насущные проблемы. Он стоял у ее плеча.

— Через считанные годы император Тунчжи достигнет совершеннолетия. — Любовник императрицы запинался, произнося эти слова, содержащие явный намек на то, что сам император представлялся ему слабым деятелем, а это считалось строго наказуемым преступлением.

Цыси задела его плечом, оборачиваясь.

— Он — мой сын, — произнесла она. — И останется императором. — Она перевела взгляд с любовника на Чжан Цзиня, стоящего рядом с креслом. — Говорят, война с тайпинами стоила нам двадцать миллионов жизней, — заметила она. — Но мы разгромили их и стерли с лица земли. Ты думаешь, на земле есть сила, способная противостоять мне, если я чего-либо захочу?