Воровайка
Шрифт:
Знакомый дежурный, который постоянно гулял возле моей клетки, сейчас угрюмо, сложив кури на груди смотрел куда-то мимо меня. У нас с ним были хорошие отношения. Он тайком приносил мне сладости в, а иногда мы просто могли проболтать весь вечер напролет, благо дело в сумрачное время всегда не было никаких дел.
Кроме нас с дежурным в карете сидела еще пара человек, но их я не знала. Вообще, сейчас было очень обидно. Я снова попала за решетку из-за своей глупости. Знала же, что доверять никому нельзя и опять...
За окном медленно мелькали тени деревьев, серебряная краюшка луны слабо освещала главную дорогу. Полночь скоро.
– Почему ты нее убежала?
Легкий
– Тебя должны казнить завтра утром.
Не новость. Это стоило предполагать. Я лишь тяжело вздохнула.
– Ты должна жить.
Ой, началось. Сейчас затянет лекцию на часа два. Но дежурный замолчал. Очень странно для его говорливости.
– Ты меня слышишь?
– Слышу.
– И что?
– Ничего.
Мои слова стали последними. С тех пор никто не произнес ни словечка до самого прибытия. Какую казнь мне придумают? Повесят или отравят? Что-то подсказывает, что повесят. Просто так безболезненно вряд ли захотят от меня избавиться.
Полюбившаяся за столь долгое время камера, приняла в свои темные объятия. А тут уютно даже. Я этого и не замечала раньше. С радостью плюхнулась на прохладную простынь и моментально провалилась в сон.
Я проснулась от стука каблуков об каменный пол и лязганья металлического замка на моей железной двери. Только успела протереть свои заспанные глаза, как в комнату вошел дежурный. В свете искусственного освещения его светлые волосы отливали платиной, а лица и вовсе не было видно. Я всегда узнавала его только по цвету волос, так как не имела никакого представления о его внешности.
– Пора.
Я послушно встала и выставила вперед руки, на которых тут же захлопнулись наручники. Меня мягко придерживая за спину, повели по тускло освещенному коридору, в конце которого виднелась слабая полоса света.
– Меня все-таки повесят?
– Да.
Такой спокойный. Мне бы его непоколебимость.
На улице только рассвело, а на главной площади уже собралась приличная куча жаждущего зрелищ народа. Они кричали, бегали, спорили и требовали повесить чертовку немедленно. Посреди стояла готовая стойка с натянутой веревкой. Даже веревку нормальную пожалели. Из каждого витка торчали какие-то лохмотья. Стыдно на такой на тот свет отправляться. Ладно, будем смотреть на все позитивнее. А вдруг, в другом мире меня все-таки ждет что-то хорошее. И когда только эти мысли поселились в моей голове?
Застучали барабаны, и сквозь весь этот дикий шум прорвался голос судьи.
– Обвинение, предъявленное заключенной Ири Томпсон считать оправданным. В связи с недавними событиями, арестованная приговаривается к смертной казни через повешение без предварительного судебного разбирательства. Напомним, что приговоренная Ири Томпсон обвиняется в воровстве и умышленном причинении вреда стражам порядка. Вердикт вынесен, прошу приступить к его исполнению.
Яркий солнечный свет быстрой дугой покрывал площадь наполненную людьми. Легкий ветер приятно холодил ссадины на лице, и от этого становилось очень легко и приятно. Крики и жесткие возгласы звучали так, словно я была погружена под воду. Кто-то сказал, что смерть не так страшна, когда принимаешь ее как обыденность и необратимый жизненный момент. Наверное, стоит прислушаться к словам этого мудреца.
Я закрыла глаза, когда на шею мне накинули жесткую веревку. Печальна моя кончина, но не стоит жалеть себя. Опять заиграли барабаны, ритм которых плотно засел в моих ушах и очень раздражал. Зачем тянуть? Сделал быстро все, что нужно и все, свободен. Так нет же,
они любят насладиться моментом. Не думают ли они, что я мазохиста, и это ожидание приносит мне какое-то счастье. Ужас какой.– Стойте! Остановитесь! Стойте!
Чей-то взволнованный голос прервал бой барабанов, и на площади стало очень тихо. Я приоткрыла один глаз и взглянула на бунтаря, который столь некрасивым способом прервал любимое всеми представление.
Низкий, пухлый мужичонка с залысиной на затылке, уперся руками в колени и пытался хоть как-то отдышаться. Кажется, он бежал. Небольшая капелька пота скатилась по его широкому лбу и он устало стер ее тыльной стороной руки.
– Стойте!-повторил он, выдыхая струю воздуха.-Я забираю девчонку с собой.
– На каком это основании, позвольте поинтересоваться?-спросил судья, который вопреки моим молитвам никуда не испарился и не вышел. Мерзкий тип.
– С этой минуты Ири Томпсон находиться целиком и полностью под моим крылом. Я являюсь ее новым опекуном. Все остальное мы с вами обсудим позже.
Незнакомец что-то достал из внутреннего кармана своего камзола и показал судье. Видимо, это что-то было очень важным, так как брови судьи удивленно полезли вверх. Он прокашлялся в кулак и заявил:
– Итак, приговор о смертной казни Ири Томпсон считать недействительным. Освободить ее из-под стражи немедленно.
Здоровяки, стоявшие все время по бокам возле меня опустили оружие и отошли в сторону, а с меня сняли петлю. Да что же это за человек такой, что даже сам судья чуть не снял перед ним шляпу? Любопытство накатывало с новой силой и буквально распирало изнутри. Главное, не попасть в очередную историю. Вряд ли мне уже тогда удастся из нее выпутаться. То, что произошло только что иначе как счастливым случаем назвать нельзя. Мне сохранили жизнь, а это хоть что-то да значит.
– Ири, ты должна пойти со мной.
Ну конечно, о чем речь? Сейчас мною будут командовать как душеньке вздумается.
– Вы кто? И с чего вы решили, что я последую за вами?
Мужчина ухмыльнулся.
– Я твой единственный шанс на новую жизнь.
– Очень сомнительно звучит, мистер...?
– Ну что ты, какой мистер? Просто Эдуард. Зови меня так. Ты не бойся. Мне кажется, тебе понравятся будущие перспективы.
– А они есть?
– Ну конечно!-хлопнул руками Эдуард.
Он выглядел смешно и чем-то напоминал свинку. Большие щеки , маленький широкии нос и глаза еле видны из-за пухлых щек. Я таких всегда вила в роли повара, или какого-нибудь ростовщика, ибо их вид подходил под все пунктики, которые я сама создала в своей голове.
Я сделала робкий шаг навстречу незнакомому человеку, полностью вверив в его руки свою жизнь, ибо другого выбора все равно не было. Подвернется возможность обязательно сбегу, а пока глупо выпендриваться.
Было сложно представить, что ждет меня дальше, ведь из Эдуарда невозможно на первый взгляд вытянуть и слова.
Мы проходили сквозь открытые ворота главной площади под слабое шушуканье народа. Еще бы! Я бы тоже была не против обсудить такое с ближним своим. Свобода, хоть и не так ярко выраженная все-таки вскружила мне голову. Меня никто не связал и не заставил сидеть в камере тихо. Мы молча сели в карету. Я взглянула в окно на площадь. Толпа начала расходиться, и лишь некоторые стояли и смотрели вслед удаляющейся карете. А в последний момент перед моими глазами мелькнула светлая голова дежурного. Когда-нибудь я обязательно отыщу его и поблагодарю за все, что он для меня сделал. А пока стоит посмотреть в будущее. Мы переглянулись с Эдуардом, и он ободряюще улыбнулся. Карета тронулась с места.