Вор и убийца
Шрифт:
Томас Велдон велел крестьянам отпустить члены мертвой и собрать всех покойников у кладбищенской ограды.
– Наш долг предать всех земле, - сказал инквизитор.
День близился к концу. Быстро смеркалось.
Мы так и не покинули окраину заброшенного кладбища. Рытье могильных ям для тринадцати мертвецов одной лопатой на два десятка человек вышло делом неблагодарным, а достаточное количество лопат появилось лишь к полудню. Горцы раздобыли их на окрестных хуторах, несмотря на протест Тейвила. Он опасался, что посыльные наткнуться на имперцев. Обошлось, хотя тревога лейтенанта являлась отнюдь не безосновательной, ведь
К вечеру за невысокой каменной оградкой появился ряд новых аккуратных насыпей. Первой упокоилась тень. С отсечением головы, колом в сердце и особой молитвой о Спасении и Прощении заблудшей черной души. Таким же образом земля приняла и остальных. По мне, их надлежало хоронить как обычных покойников; тем более Андара, павшего от моей руки. Но инквизиторы не думали менять обряд, горцы же не роптали и, благоговением слушая молитву, кто-то из них отсекал убитому товарищу голову или вбивал осину в грудь. Сумеречье.
Мертвые спят в земле, а живые на земле. Все, кто мог, уже видят сны. К окончанию погребения люди буквально валились с ног - длинный дневной переход накануне, страшная бессонная ночь и непростой день после забрали силы без остатка. Рядом закутались в плащи трое драгун и граф Геринген.
События прошлой ночи сложились таким образом, что пленник стал частью нашей маленькой группки. Волей-неволей ему пришлось держаться нас, а нам принять его. Огбургец отныне не связан и даже вооружен и приодет, но только благодаря заступничеству Тейвила, его солдат и меня да безразличием к сему обстоятельству отца Томаса. А мы приобрели еще один клинок на случай, если холодное перемирие все-таки перерастет в горячую стычку.
Никто из горцев не собирался отказываться уговора, но лишь до поры до времени. Я переоценил жадность крестьян. Взгляды исподлобья, перешептывания за спиной и злоба, что порой вспыхивала в глазах при встрече со мной или Герингеном, давали множество поводов задуматься. По всему видать, мужички сговорились порешить меня, как получат свои монеты.
Я тронул палкой костер, в почти сгустившуюся темноту полетели искры. Первым быть на часах жребий выбрал меня. Люди из отряда Андара самостоятельно разбились на четверки для посменного караула ночью, и на нас при этом рассчитывали. Можно было бы падать в сон. Но наступит ли утром пробуждение? Не озарит ли рассвет перерезанные горла? Без лишних разговоров решили, что каждую ночевку в нашей пятерке отныне есть свои часовые. В сущности, мы теперь все в плену.
Ночь обещала быть тихой, не очень холодной и, надеюсь, спокойной. Новый лагерь разбили в стороне от прежней стоянки. Чтобы не ночевать на впитавшей человеческую кровь земле. В сгущавшихся сумерках захрапел конь. Лошадей удалось найти всех, они недалеко разбежались по округе. Тем более, как ни старались, но ни одного свежего волчьего следа так и не обнаружили, при том, что среди горцев читать звериные следы умели все. Вой слышал каждый, но отпечатков лап нет. По случаю Томас Велдон произнес перед крестьянами короткую речь о черном ведовстве и снова заставил помолиться.
Будь он неладен, этот инквизитор! Похоже, идет прямиком к нашему костру. Я чертовски устал и не желал разговора ни с кем. Хоть бы явился сам Господь Бог!
– Гард, я хочу поговорить с тобой.
– Что у вас? Не спится?
Пришлось подняться. Раздражения я таить не стал, слишком мало сил для учтивости.
–
Это все не ради тебя, - без обиняков начал инквизитор, когда отошли подальше от посторонних ушей.Я скрестил руки на груди. Если церковник надумал поговорить начистоту, пускай продолжает. У меня нет мыслей, что ему нужно на сей раз.
– Не ведаю, зачем ты убил Пола...
– Он хотел подстрелить пленника. Я не мог допустить, чтобы он убил безоружного, - пришлось врать; незачем посвящать инквизитора в мои замыслы.
– Ты лжешь, вор, - монах с нажимом произнес последнее слово.
Взор отца Томаса встретился с моим взглядом. Я приготовился к потоку обличений, но инквизитор не стал докапываться до истинных причин выстрела в Андара, вернувшись к начальной теме разговора.
– Мы вспомнили о вергельде по иной причине, - Томас Велдон скривился, вспоминая о собственном попустительстве полузабытым, но еще живым традициям Загорья.
– Я попросил отца Крига помочь ради Лилит.
– Не понимаю, - я не лукавил и в самом деле не видел связи между дочкой убитого моей рукой и мной.
– Она не может находиться здесь после смерти... отца, - последнее слово непросто далось инквизитору.
– Но она должна быть со мной!
Вид инквизитора сделался жалок. Родительские чувства взяли верх над долгом. После пострижения в монахи у него не могло быть дочери. На худой конец, он должен был отказаться от нее, отправить в приют и забыть.
– Все же, причем тут я?
– Ты, Гард, - церковник взял себя в руки, он снова стал похож на непреклонного инквизитора, - не просто заплатишь выкуп за убитого. У Лилит больше нет родни, и отныне ты ответственен за её судьбу. Покуда она не выйдет замуж.
– Хотите, чтобы я раздобыл деньги и для нее?
– Она обойдется и без твоих монет, вор, - процедил монах. Его взгляд буквально буравил меня.
– Чего же вам нужно?
– кажется, я вспылил.
– Тише, Гард. Все просто. Пока ты рядом со мной, она тоже здесь. Ты переправишь меня в Ревентоль, а значит и её тоже! Если бы тебя прикончили, то Лилит прогнали бы прочь.
Пальцы церковника судорожно сжались на перекинутом через плечо ремне дорожного ящичка, с которым монах не расставался ни на мгновение. Средь горцев уже начали ходить пересуды о его содержимом.
Инквизитор повернулся ко мне спиной, давая понять, что разговор окончен.
– Отец Томас! Вы же помните, что мой путь в Ревентоль лежит через Запустение?
Церковник обернулся:
– Помню.
– И тогда, в тюрьме Бранда, вы сказали, что идете в Запустение со мной!
Слова Томаса Велдона, прозвучавшие в подземной камере, нередко всплывали в памяти. Зачем ему Запустение? Что он будет искать там и почему полагает, что найдет что-то, если отправится в проклятые леса в компании вора Николаса Гарда? Он же столь часто попрекает меня за воровскую стезю. Вдобавок я не представлял, что ответит Фосс, когда узнает про Томаса Велдона.
– Сказал, и не собираюсь отказываться от своих слов.
– Но вы даже не знаете, куда именно в Запустение я направлюсь! Я и те, кто пойдет со мной, смертники. Без преувеличения!
– Понимаю, - монах изучающе и без эмоций на лице осмотрел на меня. Он снова в обличье истинного инквизитора.
– Зачем вам идти с нами?
– я спросил напрямик.
– У конгрегации Вселенской инквизиции свои цели и интересы.
– А Лилит?
– Лилит будет ждать, когда мы вернёмся.
Я вдруг поймал себя на мысли, что захотелось довериться уверенности, которая теперь преполняла речь инквизитора.