Вор и убийца
Шрифт:
Усевшись в кресло напротив, я завел вежливую беседу.
О чем говорят малознакомые господа? Обычно о предыдущей встрече. Но, чтоб не бередить свежую рану, касаться этой темы не хотелось, посему для разговора оставался иной предмет. Мы заговорили о погоде, тем более что рассуждения о скорых или минувших дождях всегда находили живой отклик в Арнии.
Племянница кардинала явилась весьма приятным собеседником. Она была из тех людей, с которыми легко находишь общий язык, даже спустя несколько минут после знакомства. Приятно удивило, как быстро пропала моя скованность. Знаете, когда беседуешь с кем-то, кто недавно похоронил близкого человека, волей-неволей переходишь
– ... да, - рассмеялась она, - как же у него получилось?
Любимая байка Старика о сапожнике и городском судье неизменно пользовалась успехом.
– Видите ли, - я сделал важный вид, - ботинки-то были не простые.
– Ах, точно!
– опять засмеялась Алиса, а я снова насладился видом чуть заметных ямочек на ее казавшемся невинным лице. Дивно красивом и не испорченном ни пороком, ни недугом, ни годами.
– Хотите еще один рассказ?
– Конечно!
– Алиса радостно всплеснула ладошами. Искренний интерес, который загорелся в глазах племянницы Антуана, был чертовски приятен.
– Только давайте не сейчас. Устроим верховую прогулку! А, Николас?
Не успев хорошенько познакомится, мы уже договорились о совместной прогулке. Подобное крайне предосудительно для едва знакомых молодых людей, только меня это взволновало мало. Не потому, что вор Гард и Гард, в прошлом самый завидный жених Лерпо, являлись циниками, хотя это правда. А оттого, что я вовсе не строил далеко идущих планов и не собирался злоупотреблять доверием девушки. Я находился в замке Сош из-за долга перед кардиналом и собирался честно и сполна отплатить по нему, но влезать в его дела больше, чем требовалось, желания нет. Да ещё строить какие-то шашни с его родственницей. Боже упаси!
Тем не менее, я не собирался отказываться от идеи провести время с прекрасной собеседницей.
– Почему нет, - согласился я.
– С удовольствием!
Рядом с Тихоней, невысокой кобылой леди Кайлер, мой жеребец выглядел настоящим гигантом. Поначалу я даже испытывал неловкость, смотря на Алису сверху вниз, но вновь так увлекся общением, что неприятное чувство незаметно улетучилось.
– Я сирота, - глаза Алисы погрустнели.
Девушка замолчала. Её взор устремился на дальнюю рощицу с еще не облетевшей листвой, что желтела в лиге от стен замка Сош. Я тоже осекся, досадуя на свой дурацкий вопрос. Надо ж так испортить настроение под конец прогулки! К счастью, Алиса изучала деревья недолго.
– Родители умерли, когда меня еще не отняли от кормилицы. Я совсем не помню их.
Едва леди Кайлер заговорила вновь, я попытался поймать её взгляд, чтобы понять насколько опечалил её. Видимо, это было столь явно, что девушка ответила улыбкой. Моя вина прощена.
– До двенадцати лет я воспитывалась при дяде.
Алиса вдруг внимательно посмотрела на меня.
– Знаете, Гард, он отнюдь не такой сухой и мрачный, как сплетничают в столице!
– Соглашусь с вами. Он вовсе не показался мне суровым кардиналом, каким должен быть глава арнийской церкви, - поспешил кивнуть я.
За два часа прогулки я уже видел леди Кайлер чуть рассерженной и тогда она выглядела еще очаровательней. Как и сейчас, но мне больше нравилась ее теплота и доброта.
– Вы, действительно так считаете?
– Алиса нахмурилась и по-детски строго посмотрела на меня.
– Можете быть уверены
в моих словах, - произнес я и испугался. Это прозвучало чересчур бравурно и цинично. Хорошо, что девушка ничего не заметила.Удовлетворившись ответом и успокоившись, Алиса продолжила рассказывать о себе.
– У меня было счастливое детство. У Дяди нет других наследников и он искренне любит меня. Он мне больше, чем отец, - говорила она, а я думал, что юная особа похожа на прекрасный цветок, что долго рос в теплице да и будет еще там расти. Но, что его ждет, когда исчезнет заботливый садовник? Я ненамного старше, и моя жизнь вовсе не была чередой непрерывных страданий и лишений, однако за свои четверть века насмотрелся и пережил многое.
– Как только исполнилось двенадцать, дядя отписал в Тиму, и в тамошнем пансионе для девиц благородного сословия нашлось пустовавшее место. О! Как же я не хотела ехать в Тиму! Я сожалела, что дядя Антуан столь влиятелен и смог устроить племянницу в девичий пансион при папском дворе.
– Не хотели в Тиму? Увидеть город апостолов - для многих предел мечтаний! А уж воспитываться при дворе папы...
– Грешна, - весело рассмеялась Алиса.
– Винюсь и каюсь. Грешна. Я такая домоседка! И страсть, как жду каникул!
– Не такая уж и домоседка, - я тоже заулыбался. Смеялась леди Кайлер весьма заразительно.
– Кто же предложил верховую прогулку?
– Я, - созналась Алиса.
– А вы, Гард? Расскажите о себе?
Просьба ввела меня в некоторое замешательство. С чего начать и начинать ли вообще? Ну, в самом деле, не распространятся же о воровском ремесле и судьбе перекати-поле? Не говорить же о пиратстве.
– Вы тоже из тех?
– Алиса неожиданно сменила шуточное настроение.
– Кого тех?
– не понял я.
– Тех, кого нанимает мой дядя. Ему нужны люди, знающие толк в особых делах, и они вовсе не ремесленники или купцы! У такого человека, как кардинал, много врагов, много интриг, и многие из них плетет он сам. Это неизбежно.
– Алиса странным образом посерьезнела.
– Для этого нужны люди с не самыми обычными умениями и талантами, которые не любят толковать о своем прошлом.
Я молчал. Что ей ответить? Признаться?
– Надеюсь, мои слова не задели вас!
– теперь встрепенулась леди Кайлер.
– Господин Фоссато тоже не очень жалует данную тему. Но кто усомнится в его благородстве?
– Нет, что вы, - произнес я, солгав. В отличие от Фосса, чье ремесло наемника довольно честно, коль не предаешь, пока платят; мои воровские навыки нельзя назвать доблестными. Я начал злится: и на Алису, и на себя. С чего вдруг стала заботить этика ночной профессии?!
А ответ прост. Рядом с этой девушкой трудно было быть вором. Что за напасть ты послал на меня, Харуз!
Повисла неловкая пауза. За несколько тягостных мгновений лошади закончили подъем на высокий холм. С него открывался прекрасный вид на замок и петляющую к главным воротам дорогу. Любуясь пейзажем, мы молчали, так как имелся удобный предлог.
– Экипаж, - нарушила тишину Алиса.
– Кажется, это карета Антуана.
Это значило, что лениво тянувшееся время двух последних дней кончилось. Теперь время возьмет иной темп.
В Западные ворота внутренней стены замка вводили десять груженных лошадей. Животные несли по одному ящику с каждого бока. Один футов пять в длину и два в ширину; другой - короче в два раза. Отсюда, с противоположной стены, точнее определить было затруднительно. Погонщиков во внутреннюю крепость не пускали, туда могли попасть только гости кардинала и личная охрана Антуана.