Вор и тьма
Шрифт:
– Что думаете, святой отец? – крикнул ему Рой.
– Я буду молиться. – И монах накинул на голову капюшон рясы, отгородившись от нас, орков и леса.
– Тогда идем на прорыв, – толстяк спустился к мешкам с припасами, – надо успеть зарядить остальные аркебузы.
– Подожди! – воскликнул я. – Ты даже не хочешь знать, на кой я сдался этим оркам?
– Потом расскажешь. – Рой подмигнул и отпустил скабрезность про родственников Нурогга.
И… стало легче. Мы окружены, и почти нет шансов вырваться, но падать духом нельзя. Церковник для этого молится, а мы сквернословим. Я тоже выругался.
Взяв
– Заряжай. – Он бросил ружья под ноги.
Три ствола ему, три мне. Времени достаточно, чтобы спокойно подготовить к стрельбе каждую аркебузу. Вдобавок толстяк вооружился еще тремя пистолями из запасов нашего отряда.
– Все же куда делись Барамуд и Крик? – Я усердно работал шомполом.
– Куда бы они ни смылись, – толстяк развел руками, – а поступили по уму. Могли и нас предупредить, но я их не виню. Только удивляюсь, как смогли незамеченными исчезнуть из оврага.
– Когда я ушел побеседовать с Велдоном, – задумчиво произнес я, – эльф и гном сидели в овраге вместе с тобой. У тех корней.
Рой согласно хмыкнул. Дальше мы молчали, размышляя под молитву отца Томаса о почти неизбежной смерти.
– Исповедоваться будешь? – спросил Акан, когда услышал, что церковник закончил свой монолог.
Встретившись взглядом с глазами Томаса Велдона, я увидел в них бурю и подумал, что она адресована мне.
– Нет, Рой, – я покачал головой, – надеюсь, что выберемся.
– А ты шутник. – Криво усмехнувшись, толстяк полез за ворот рубахи, чтобы достать нательный крест.
Вдруг, посерьезнев, горец заговорил, тщательно подбирая каждое слово:
– Ты в самом деле выберешься. Я прикрою! А потом ты расскажешь Фоссу и Хозяину обо всем, что произошло в походе!
Рой положил руку мне на плечо, хотел по-дружески крепко сжать его. Однако я скинул ладонь горца.
– Себя прикрой! – раздраженно кинул ему в ответ. И, отвернувшись, сделал вид, что высматриваю орков.
Я обозлился! Акан вздумал жертвовать собой ради мизерной возможности моего спасения! Он погибнет зря, потому что здесь он тоже зря. Антуан де Сош мертв, и все погибли только потому, что Николас Гард вздумал обмануть Запустение ради своей личной мести. Проклятые леса эльфов оказались сильнее нас, и сам я тоже скоро получу что должно.
Краем глаза увидел, как толстяк разочарованно закивал головой и, глядя куда-то в пустоту, поцеловал маленький серебряный крестик. Может, он что-то почувствовал. Не вини меня, Рой, и остальные не поминайте лихом. Скоро уже все свидимся.
– Святой отец, – раздался за спиной возглас Роя, – мне нужна исповедь.
– Времени мало, сын мой, – церковник отказал ему; я услышал знакомые непреклонные нотки в тоне инквизитора. В те моменты, когда он говорил подобным образом, всегда превращался в фанатика. – Но я прощаю все ваши прегрешения, как Бог Отец простил людские!
Я обернулся, чтобы узреть того самого железного инквизитора – отца Томаса из Бранда. Так похожего снаружи на лысеющего доброго доктора, но стального внутри. Откинув капюшон, он высоко вскинул подбородок и смотрел на кусочек неба меж потемневших голых веток деревьев. Мысленно он пребывал там, на небесах.
– Зашевелились! –
неожиданно выпалил толстяк. – Орки!В мгновение ока инквизитор вернулся на суетную землю.
– Я помогу вам! – торопливо заговорил монах, и вдруг его речь наполнилась мощью, какую никогда мне ранее не доводилось прочувствовать ни на одной службе или проповеди. – Кто-то из вас найдет спасение! Верьте в это! Мне сие ведомо! И потом, когда-нибудь, один из вас вернется сюда и найдет частицу Креста! Я укрыл реликвию, но она сама покажется тому из вас, кто придет к этому оврагу снова! А другой из вас падет от рук орков без груза грехов и без мучений!
Слово инквизитора проняло, проникло в душу, даже в мою – воровскую и циничную. Акан Рой тоже был потрясен.
– Святой отец… – Большего горец не смог выдавить из себя. Толстяк протянул инквизитору аркебузу.
– Нет! Я отвлеку их, а вы делайте что надумали! И пробудитесь! Орки уже идут!
– Давай, Гард!
Я и толстяк выкладывали ружья перед собой. Сейчас орки заметят, что мы готовимся к бою, и ринутся к оврагу со всех сторон. Они уже в десятке шагов перед нами!
– Остановитесь! – Томас Велдон выбрался на поверхность.
Глас инквизитора разнесся над округой. Подняв высоко над головой серебряное Распятие, инквизитор пошел навстречу охотникам за головами.
– Воспоем Господу! Предстанем пред лицом Его! Воскликнем Ему!
Монах привлек внимание орков на себя, подарив нам драгоценные секунды, чтоб успеть изготовиться к схватке, прежде чем орки заподозрили бы неладное. Некоторые из охотников за головами, кто оказались рядом с инквизитором, даже растерялись: замерли и переглядывались; другие тоже косились на монаха, однако продолжали иди к нам, и многие более не прикрыты деревьями.
– Наш черед! – заорал Рой.
Мы выстрелили одновременно, и два орка слева от Велдона упали на мокрый мох. А мы палили еще, еще и еще! Белый дым окутал нас, мешая видеть, что впереди, но я точно углядел пять упавших врагов и рухнувшего на колени, сгорбившегося священника.
– Теперь бежим!
Я и Рой выскочили из оврага и рванули из порохового угара. По нам стреляли, и со всех сторон вопили, сыпали проклятиями!
Пред нами лишь упавший на колени инквизитор, тела орков и свободный путь до леса. Но орков еще очень много: и справа, и слева, и позади! Кто-то уже мчится наперерез. Акан разрядил сразу два пистоля и, отбросив их, выхватил два новых. Пара стволов и в моих руках.
– Велдон! За нами!
Мы пронеслись мимо монаха. Но дьявол! Я оглянулся. Он все так же стоит на коленях, поднеся к губам крест, и истово молится. Во взоре, обращенном к нам, – надежда, какую я никогда не видел в глазах инквизитора. Кровь и песок! Это твой выбор, отец Томас! Мы побежали, оставив его оркам.
Из-за ели выскочил молодой воин. Я выстрелил ему прямо в лицо. Бежать дальше, не останавливаться! Лес позади исходил криками, хлопками выстрелов, завыванием и свистом.
Я ощущал на себе чужие озлобленные взгляды. Казалось, что сразу за мной слышится чье-то дыхание. Но мы бежали одни. Как же хотелось верить, что орки отстают от нас! Я боялся за толстяка – выдержит ли он такой темп? Однако Рой не сбавлял. Мы вырвемся!