Чтение онлайн

– Договорились.

– Благодарю, – Фран кивнула, потом, подняв голову, встала. Повернулась к Хьюгу, отчаянно и безуспешно пытавшемуся вставить в разговор хоть слово, чтобы ее удержать. – Приготовления к отъезду завершены?

– Аа, д-да, все готово.

– Прекрасно. Мы отбываем завтра. Господин Лоуренс, ты умеешь править повозкой?

Лоуренс кивнул. Фран, похоже, хотела еще что-то сказать, но он опередил ее и, стремясь сохранить остатки лица, подытожил:

– Завтра нас устроит.

Фран слегка улыбнулась. Возможно, попытка Лоуренса ее позабавила. У нее была улыбка невинной

девы. Лоуренс вновь раскаялся в своей ошибке. Управлять невинным и упрямым человеком на удивление легко. Куда труднее – если этот человек прекрасно умеет пользоваться улыбкой; вот почему Лоуренс постоянно обжигался, имея дело с Хоро.

Знай он заранее, что его соперница умеет по собственной воле надевать на лицо такую улыбку, он бы подготовился лучше. Лоуренс слишком поспешно принял ее образ, сложившийся после слов Кимана и Хьюга.

– Господин Хьюг, – произнесла Фран, заставив толстого хозяина лавки резко выпрямиться. – Я заберу ужин к себе в комнату. Мне нужно заняться приготовлениями.

– Д-да, конечно. А, эээ, но…

– Но? – сейчас на ее лице была улыбка, какой часто пользовалась Хоро.

Хьюг молча сглотнул. Потом покорно опустил голову.

– Будь так любезен, расскажи все подробности госпоже Хоро и остальным.

С этими словами Фран удалилась.

***

Хвост рядом с Лоуренсом был распушен, однако улыбалась его обладательница очень довольно, что было еще опаснее.

Лоуренс хотел по крайней мере не совершать новой ошибки, пытаясь оправдаться.

– Прости.

– Дурень, – ответила Хоро, даже не взглянув на него.

Коул съежился в стороне, явно не собираясь будить лихо. Хоро, по-прежнему улыбающаяся, не произнесла больше ни слова.

Молчание нарушил Хьюг – должно быть, почувствовав атмосферу неловкости.

– Мне тоже довелось уже испытать на себе ее смелость и упрямую улыбку. Да, она совершенно непокорный мастер. Я преследовал ее в городе, в полях, в горах, даже спас от несчастья, и лишь тогда она наконец со мной заговорила. Так что… тебе повезло, что она вообще согласилась иметь с тобой дело, пусть даже на таких неясных условиях.

Последние слова были обращены к Хоро.

Та решительно кивнула, и пугающая улыбка наконец исчезла с ее лица.

– Ээ, так все же… в этом Тауссиге что, что-то важное есть? – спросил Лоуренс, полностью вернув самообладание.

Хьюг лишь покачал головой.

– Это всего лишь деревня, не лучше и не хуже любой другой.

– Тогда в чем же дело?

Хьюг на миг опустил глаза, потом снова поднял, будто глядя поверх очков.

– В их легенде о лесе и озере нет ничего особенного. В ней говорится, что однажды вдоль реки, что вытекает из озера, шел ангел, а потом, издав голос небесного зверя, взмыл по водопаду и исчез в открывшихся там золотых вратах.

Действительно, легенды подобного рода можно встретить повсеместно. Но Хьюг еще не закончил.

– Кроме того, есть еще одна история.

– Еще одна? – переспросил Лоуренс. Хьюг кивнул и принялся объяснять; в его голосе слышались опустошенные нотки.

– Думаю, это можно назвать «легендой о ведьме». В подробностях я ее не знаю, но слышал, что выше по реке, в районе

Реноза, она хорошо известна. Вроде бы некая монахиня, и она же ведьма, пришла в Тауссиг и поселилась там; а может, это не легенда, а скорее слух. Владелец Тауссига – приверженец учения Церкви, поэтому, конечно, там все отрицают, что у них живет ведьма, но…

– А, понимаю. И из-за этого местные жители с подозрением относятся к чужакам, верно?

Хьюг кивнул.

– Фран попросила тебя, господин Лоуренс, поехать с ней, потому что прекрасно знает: с ней одной там и разговаривать никто не захочет. Хотя бы потому, что ее внешность для наших мест очень редкая.

Хьюг прожил дольше любого человека, так что Лоуренс понимал, почему он так говорит. Он и сам очень редко встречал людей с коричневой кожей, как у Фран.

– Она родом из пустыни?

– Вроде бы да. Но своих родителей она совершенно не помнит; говорит, что вырастил ее богатый меняла в герцогстве Лаондиль. Я не очень понимаю, как она стала серебряных дел мастером. Она в шутку говорила, что была рабыней, но она так себя ведет, что я не уверен, насколько это была шутка…

Лоуренс вполне понимал натянутую улыбку Хьюга. С учетом произношения Фран любой мог бы сделать определенные выводы о ее прошлом. Конечно, разные хозяева совершенно по-разному обращаются со своими рабами, и Фран вполне могла быть рабыней в богатой и доброй семье. Впрочем, не исключено и обратное: ее удочерили, но жестоко обращались.

Были в мире такие места, где любой из этих вариантов ложился на то, что Лоуренс узнал от Кимана; и даже если не все состыковывалось, какая-то доля правды тут явно была.

– Во всяком случае, смелости ей не занимать.

– Да уж. Иногда мне кажется, что какие-то из ее предков были воинами, но… так или иначе, у нее много тайн. О, и я прошу, пожалуйста, храни это –

– В секрете. Конечно же.

Хьюг кивнул, и Лоуренс вернулся к насущной теме.

– Господин Хьюг, судя по твоей настороженности, ты ожидаешь, что в деревне может быть опасно?

Деревни могут быть менее гостеприимными, чем хотелось бы, по множеству причин. Если они расположены там, где мало кто путешествует, одного этого достаточно, чтобы к чужакам относились с подозрением. А если это такие места, где ходят слухи о ведьмах, местные могут даже начать думать, что каждый, кто к ним приходит, не тот, за кого себя выдает.

– Если говорить откровенно – я не знаю. Это неподходящее место для торговли. Селяне редко посещают город, а горожане деревню – еще реже. Честно говоря, они напоминают мне горшок с едой, когда ты уже забыл, что именно ты туда положил и когда.

Это было вполне подходящее сравнение. Не всякий решится открыть такой горшок – мало ли что оттуда может полезть.

– О, так ты думаешь, что там может быть что-то опасное, даже если с ними буду я?

Колкость Хоро разрядила напряженную атмосферу, повисшую между Хьюгом и Лоуренсом.

Лоуренс встретился взглядом с Хьюгом. Похоже, они думали об одном и том же.

– Если ты так говоришь, от нашего мнения уже мало что зависит, но… – произнес Лоуренс.

– Тогда мне все равно. В обмен на пятьдесят золотых она будет пользоваться нами, как захочет. Какая наглость!