Чтение онлайн

— О чем вы думаете, Алексей Николаевич? — вывел его из оцепенения Тоцкий.

— О том, что вы правы, Станислав Григорьевич, — ответил полковник, — и что действовать и впрямь надо очень быстро.

* * *

Каравайцев, узнавший о вооруженном побеге заключенных, прибыл в колонию в числе первых и немедленно включился в работу, даже не потрудившись отметиться у сотрудников, а также у начальника колонии. Прежде всего он зашел в клуб, где дежурил его подопечный. Постучав в дверь, он обнаружил, что она не заперта. Толкнув ее, капитан вошел в помещение и негромко позвал Светлова. Когда никто не отозвался, оперативник приступил к осмотру помещения в надежде найти Светлова, но безрезультатно. Опасения Каравайцева,

что заключенные могли расшифровать солдата и убить его, стали подтверждаться, когда он вошел в красный уголок и увидел валявшееся на полу разбитое чучело медведя. Из-за того, что в зале были перевернуты стулья, рассыпан повсюду песок, валялись разодранная мешковина и останки разбитого чучела, Каравайцев сначала сделал вывод, что здесь происходила яростная борьба. Вспомнив неповрежденную открытую дверь клуба, он понял, что Светлов сам впустил своих врагов. От этой мысли ему стало не по себе, ведь ответственным за жизнь солдата был он, и Шторм недвусмысленно сказал ему об этом. Сердце Каравайцева учащенно забилось.

«Ведь предупреждал я, что ничего хорошего из этого не выйдет!» — в сердцах подумал он и, продолжая осматривать место борьбы, внезапно наткнулся на странный предмет, торчащий из небольшой кучи песка, прикрытой порванной мешковиной. Нагнувшись, капитан вытащил предмет из песка и изумился: это была пистолетная обойма, набитая патронами.

— Вот это да! — воскликнул он. — Как прикажете это понимать?!

Он стал расшвыривать в стороны песок, обрывки мешковины и останки чучела, но больше ничего не нашел. Зато догадка, осенившая его относительно находки, заставила немедленно отправиться к начальнику колонии. Здесь Каравайцев и застал Тоцкого. Войдя без стука, он сначала растерялся, увидев раненого ветеринара, но тут же сориентировался в обстановке и, попросив извинения у хозяина кабинета, приступил к допросу ветеринара:

— Станислав Григорьевич, я сейчас задам вам несколько вопросов, а вы постарайтесь ответить на них.

— Я вас слушаю.

— Скажите, где Светлов и что вы с ним сделали?

— Кто? — недоуменно спросил ветеринар.

— Светлов, библиотекарь из клуба!

— Я не знаю никакого Светлова, Вячеслав Иннокентьевич, — отозвался Тоцкий. — Сейчас я говорил с Алексеем Николаевичем о библиотекаре, которого по инициативе… — Он запнулся, увидев, как Каравайцев вытащил из кармана шинели обойму с патронами и положил ее на стол перед полковником.

— Ну что же вы остановились, Станислав Григорьевич? — заметил Каравайцев волнение своего собеседника. — Продолжайте. Это я нашел в клубе, Алексей Николаевич, в песке, которым были наполнены мешки из чучела медведя, — обратился он к Шторму. — Мне кажется, что человек, который изображает из себя невинного младенца, воспользовался вашей доверчивостью и пронес в лагерь оружие для заключенных. Прибегнув к членовредительству, он выдает себя за мученика, чудом спасшегося от смерти в роли липового заложника. Что же вы так побледнели, Станислав Григорьевич?

Никак я в яблочко попал?!

На Тоцкого было жалко смотреть. Испуг в его глазах подсказал полковнику, что Каравайцев стоит на пороге истины. Шторм удивился, как это он сам не догадался.

— У Тоцкого, если мне не изменяет память, помощником работает бывший уголовник, — тем временем продолжал капитан. — Мало того, он бывший заключенный нашей колонии, Алексей Николаевич. А отсюда напрашивается и вывод о том, кто является организатором вооруженного побега заключенных из лагеря. Вот он! — указательным пальцем он ткнул в ветеринара.

Тот от неожиданности подскочил на месте.

Но боль в раненой ноге отозвалась во всем теле, и он снова рухнул на стул.

— Что такое вы несете? — процедил он. — Вы думаете, что вы говорите?!

— Я всегда думаю, прежде чем сказать, Станислав

Григорьевич, — парировал Каравайцев. — А вам сейчас придется ответить, откуда появилась пистолетная обойма в песке, которым были набиты мешки из чучела медведя, и заодно рассказать, куда подевался Светлов?..

И учтите, Станислав Григорьевич, что за его жизнь вы ответите своей жизнью — это мы с Алексеем Николаевичем организуем! — закончил он.

Тоцкий перевел взгляд на Шторма.

— Что он такое несет, Алексей Николаевич?

Начальник колонии понял, что если он сейчас не подыграет Тоцкому, то этот разговор станет для него полным провалом.

— Ну-ну, Вячеслав Иннокентьевич, успокойтесь, — попробовал он урезонить разгоряченного Каравайцева. — Вы что-то и впрямь такого наговорили!.. Кстати сказать, Светлов был поручен вам, так что не торопитесь обвинять людей, чьи грехи еще не доказаны.

— Что вы имеете в виду, Алексей Николаевич? — не понял капитан. — Что значит «был поручен вам»?

— Это значит то, что в подробном рапорте о случившейся сегодня трагедии, который мне придется писать в министерство, я должен буду указать на ваше непосредственное участие в подготовке внегласного сотрудника, и вам, я думаю, Вячеслав Иннокентьевич, придется ответить на вопросы следователей из Генеральной прокуратуры, откуда в экспонате красного уголка появилось оружие, — бесстрастно ответил Шторм. Он уже оценил ситуацию и понял, что только решительный натиск поможет ему исправить положение, в котором оказался ветврач. — И я должен вам сказать, Вячеслав Иннокентьевич, что подопечный Светлов, обучение которого было поручено вам, ушел вместе с бандитами добровольно! — повысил голос Шторм. — А вы обвиняете человека, побывавшего у них в заложниках и чудом спасшегося от смерти! Вину его еще надо доказать!.. А вот к вам, как к непосредственному участнику подготовки внегласного сотрудника, думаю, вопросов от следователей Генеральной прокуратуры будет гораздо больше, чем к Тоцкому, так что не торопитесь с выводами, товарищ капитан!

Обескураженный Каравайцев плюхнулся на стул возле ветеринара и беспомощно посмотрел на начальника колонии. Он понимал, что по логике вещей его начальник прав, но и предположить не мог такого поворота дела.

— Вы это серьезно, Алексей Николаевич? — только и смог он выдавить из себя.

— Да, серьезно, Вячеслав Иннокентьевич, — словно приговор прозвучали слова Шторма. — А если быть еще серьезней, то мне придется заключить вас под стражу до приезда следователей Генеральной прокуратуры. — Он развел руками. — Таковы обстоятельства, они, увы, не в вашу пользу!

— Да вы что, Алексей Николаевич?! — медленно стал подниматься со стула капитан.

— Сядьте! — властно приказал Шторм. — Откуда я знаю, как вы себя поведете, если я не возьму вас под стражу? Может, сбежите, как ваш подопечный Светлов. Кстати, его кандидатуру на роль внегласного сотрудника подбирали вы сами, и от этого факта вам не отвертеться!

— Да, но по вашему приказанию, — сделал слабую попытку оправдаться Каравайцев.

— Это уже не будет интересовать никого.

Может, вы долго ждали удобного момента, и он вам представился.

— Зачем?!

— Чтобы извлечь материальную выгоду! — словно обухом топора, ударил Шторм по мозгам капитана. — Может, вам заплатили уголовники за организацию побега, и вот наконец представился удобный случай по недосмотру начальника колонии!.. И я полагаю, что пистолетную обойму с патронами вы предоставили мне в качестве своей реабилитации, иначе чем вы объясните тот факт, что по прибытии в колонию вы отправились в клуб, а не к своему начальнику?!

Слова Шторма разили Каравайцева наповал. Он не знал, что возразить, и только отчаянно разевал рот в надежде вставить хоть слово в быструю и властную речь начальника колонии.