Волчье племя
Шрифт:
— Тогда пошли, — сказал Золотой, надевая на ходу офицерскую шинель и направляясь к выходу из дежурной части.
Они собрали остальных бандитов, разошедшихся по ДПНК, и вышли на территорию промзоны. Двух офицеров и Тоцкого заключенные взяли в кольцо. Светлов следовал за всеми с затуманенным рассудком и в полной растерянности.
Глава 11
Метель усилилась, и колючие снежинки нещадно хлестали в лицо. Спрятав автоматы под одеждой, заключенные торопились к шлюзам промзоны и были несказанно благодарны погоде, которая не выпускала из помещений на улицу ни мастеров, ни бригадиров, ни работающих заключенных для перекура. Меньше чем за минуту они добрались до высоких шлюзовых ворот и увидели перед ними два грузовых «КамАЗа», дожидавшихся очереди для проверки.
— Ну что, отсюда до свободы всего несколько шагов, — сказал он спокойно, — и никто из нас сейчас не знает, что будет через минуту.
Ориентируйтесь в обстановке сами и старайтесь не суетиться и не поднимать лишнего шума. Автоматы оставьте на самый крайний случай, когда будет ясно, что живыми нам отсюда не выбраться. Если что, на том свете увидимся! — усмехнувшись, добавил он.
С этими словами Золотой достал из кармана шинели мобильную радиостанцию и, включив ее, проговорил:
— Центральный, я Первый!.. Мы пришли для проверки машин. Прием.
В ту же секунду в радиостанции что-то звякнуло, появились помехи, и грубоватый голос отозвался:
— Наконец-то! У вас все в порядке?
— Все нормально, — ответил Золотой.
— Подожди, я сейчас открою, — донеслось из радиостанции, и до заключенных донесся звук отодвигаемых ворот.
Они открывались очень медленно, но нельзя было терять ни секунды. Волоча за собой офицеров, которые, впрочем, и сами очень живо передвигались, заключенные бросились к машинам. Оба «КамАЗа» были загружены опилками и накрыты брезентовым тентом. Разделившись на две группы, воры в законе в доли секунды выволокли из кабин заключенных, исполнявших работу перегонщиков, и, бросив подальше в снег, расстреляли их. Разделавшись с водителями, Золотой и Дрозд заняли места в кабинах вместе с пленными офицерами, а остальные, кроме водителей, забрались в кузова под брезентовые покрытия. Все произошло настолько быстро, что створки ворот еще не успели до конца разойтись в разные стороны, и это дало Золотому, сидевшему в головной машине, несколько дополнительных секунд, чтобы перевести дух и сосредоточиться на том, что делать дальше. Он увидел, что вторые ворота шлюзов сделаны не из толстого листового железа, а из металлических прутьев, и за ними, прижавшись к обочине дороги, стоят несколько грузовых машин, ожидающих своей очереди для въезда в промзону. Шлюзы были длиной около двадцати метров, а от машины, в которой сидел Золотой, расстояние до вторых ворот насчитывало приблизительно тридцать метров. Он увидел, как из диспетчерской пункта досмотра вышли четыре солдата во главе с офицером и дали им знак, чтобы они въезжали в отстойник шлюзов.
И тут Золотой заметил над диспетчерской смотровую вышку, в которой находился солдат.
Он, как вор в законе, никогда не работал в лагере и не все знал о промышленной зоне, а о смотровой вышке в шлюзах и понятия не имел.
Золотой сразу оценил ситуацию: перед ними четыре вооруженных солдата с офицером плюс солдат на вышке. Времени для раздумий не оставалось.
— Чалый! — почти на вопль сорвался он. — Жми на всю катушку!..
Но Чалый уже и сам все понял и своими действиями даже немного опередил приказ Золотого. Двигатель «КамАЗа» взревел, в следующее мгновение машина сорвалась с места и ринулась на ничего не подозревавших солдат, двое из них от удара отлетели к диспетчерской и, стукнувшись о кирпичную стену, больше не поднялись. Многотонный «КамАЗ» с легкостью выбил вторые ворота и, набирая скорость, выехал на объездную дорогу, огибающую лагерь, и быстро стал удаляться от поселка Горское в глубь тайги. Выстрелы раздались с большим опозданием, и Золотой беспокойно посмотрел в зеркало заднего обзора, где увидел отражение фар следующей за ними машины.
— Не волнуйся, Антон! — задыхаясь от радости, закричал Чалый. — Дрозд за нами шпари"! Нас теперь ментам не достать!
Второму «КамАЗу», в котором сидел Дрозд, пришлось еще проще. Он без труда выехал из лагеря вслед за первой машиной, проложившей путь, а непротрезвевший Гриф, высунувшись из-под брезента, расстрелял в офицера и оставшихся в живых солдат последние патроны из
обоймы пистолета, но ни одна пуля, к счастью для них, не достигла цели. Автоматная очередь донеслась до слуха беглецов чрезвычайно поздно. Стрелял в уходящие машины солдат, стоявший на сторожевой вышке, находившейся на одном из углов лагерного периметра. Дорога, огибавшая лагерь, проходила около вышки, и солдат, несший на ней службу, получил приказ с центрального поста открыть стрельбу по ним.Но было уже поздно. В предрассветной темноте стремительно исчезали красные огни габаритных фар удалявшихся машин. Усиливающаяся метель еще более ухудшила видимость, поэтому выстрелы солдата оказались неудачными.
А беглецы тем временем праздновали свободу! Они вылезли из-под брезента и ревели от восторга, потрясая автоматами, размахивая руками и стуча кулаками по кабинам машин.
Не радовались только четыре человека: Светлов, Тоцкий и двое насмерть перепуганных офицеров, которые не знали, что ждет их дальше. Ждать долгой развязки им не пришлось.
Удалившись от лагеря в глубь тайги на приличное расстояние, беглые заключенные остановили машины и выволокли офицеров на дорогу. Те умоляли не убивать их, но бандиты, отведя офицеров к обочине, в упор расстреляли их из пистолетов. Тонкому Золотой прострелил мышцы правого бедра и для большей убедительности левое предплечье.
— Спасибо за помощь, Стае, — напоследок поблагодарил Золотой ветеринара. — Ка бы не ты, у нас ничего не вышло бы!.. Если нам удастся благополучно добраться до Ловчего, мы скоро дадим знать о себе! А тебе ни пуха!.. Желаю благополучно добраться назад! — сказал Золотой, делая последний оборот повязки на его руке оторванным от рубахи лоскутом рукава.
Светлов, наблюдавший из кузова машины за расстрелом офицеров, за членовредительством Тоцкого и его прощанием с беглыми, был вне себя от нервного потрясения. Ему хотелось спрыгнуть с кузова машины и ринуться в лес, но страх, что выстрелы за его спиной раздадутся раньше, чем он успеет скрыться за стеной леса, сковывал его ноги, и он продолжал беспомощно сидеть на брезентовом тенте, ожидая своей участи.
* * *
Шторма разбудил резкий телефонный звонок. Дотянувшись до трубки и приставив ее к уху, он негромко произнес: «Алло!» — и взглянул на часы. Они показывали без пяти минут семь. Через пять минут его разбудил бы будильник, и ему все равно пришлось бы вставать на работу, поэтому полковник подавил свое недовольство и снова переспросил:
— Алло!.. Вы будете говорить?!
В трубке стоял такой треск, что ничего нельзя было разобрать. Наконец он услышал взволнованный голос начальника караула внешней охраны колонии.
— Алексей Николаевич, — донеслось сквозь треск, — Алексей Николаевич, вы меня слышите? Это лейтенант Бурков… Алексей Николаевич, в колонии произошло ЧП! Мы уже выслали за вами машину!
— Что произошло? — не понял Шторм.
— ЧП произошло! — повторил начальник караула. — Мы уже выслали за вами машину.
Оперативников и инспекторов режимной части мы сейчас оповестим. А вы не задерживайтесь!
— Так что же все-таки произошло?! Вы можете мне сказать об этом?!
— Приедете и на месте разберетесь, — последовал ответ, и вслед за ним в трубке раздались короткие гудки.
Предчувствие чего-то очень плохого обдало полковника цепенящим холодом изнутри так, что он судорожно проглотил слюну. «Оперативников и инспекторов режимной части, — пронеслись у него в голове слова начальника караула. — Значит, что-то очень серьезное случилось», — подумал он и, соскочив с кровати, стал быстро собираться. Жена и дети еще спали, когда он покинул квартиру и спустился на улицу. Позавтракать второпях он забыл. Машина пришла через пять минут, и он, взгромоздившись на заднее сиденье, сразу засыпал водителя вопросами, какое ЧП произошло в колонии и зачем такая спешка, но шофер, пожав плечами, ответил, что ничего не знает.
— Мне, Алексей Николаевич, начальник караула позвонил домой и приказал, чтобы я немедленно бежал в гараж, разогревал машину и ехал за вами, — сказал он.
Подъезжая к колонии, Шторм увидел оцепление солдат — его предчувствия оправдались.
«Уж не бунт ли подняли заключенные? — подумал он. — Да тут еще я связался с этим побегом!» — мелькнула досадная мысль. Но произошло то, чего он никак не ожидал. Встретивший его начальник караула лейтенант Бурков рассказал о случившемся, и у Шторма на голове зашевелились волосы.