Водный Мир
Шрифт:
В начале каждой строки стоит маленький значок. Некоторые слова, например нефть и ламинария, Маре знакомы, но что это означает всё вместе? Мара морщит лоб, припоминая обмен товарами, существовавший между Вингом и другими островами. Быть может, это примерно то же самое — огромный сложный киберрынок, список товаров, которыми обмениваются и торгуют небесные города?
Мара внимательно вслушивается в голоса соседей, пытаясь определить ключевые слова и правильный тон, которые помогут ей получить доступ к киберсистеме. Время летит незаметно, но в какой-то момент она внезапно ощущает зверский голод — полдень давно миновал, а в последний раз она ела вчера днём, в университете вместе с Горбалсом. Сейчас кажется, что это было сто лет назад.
Мара стягивает со лба видеокрист и откалывает киберфон. Она хмуро смотрит на чудо-приборы, не выпуская их из рук, но в животе снова громко урчит, и Мара сдаётся. Придётся заняться ими позже. А сейчас надо подумать о себе — ей необходимо поесть и найти место для ночлега.
Мара встаёт, дрожа от волнения, но на лице её сияет улыбка, такая же безмятежная, как у провожающего её до дверей люмена.
Задача, вроде бы, нехитрая: надо выглядеть так, как будто она живёт в небесном городе всю свою жизнь, но это, оказывается, не так-то просто — ведь на каждом шагу встречаются такие чудеса, что хочется застыть на месте и не уходить, пока всё хорошенько не рассмотришь. Мара бродит по городу, запоминая то, что видит. Киберсоб стоит в самом сердце Нью-Мунго, на пересечении всех небесных туннелей. Из Городского центра она попадает в Аркадию — переплетение просторных галерей со множеством нарядных магазинчиков и всевозможных развлекательных заведений.
«Световерть», читает Мара надпись на огромной витрине. Она заглядывает внутрь и видит что-то вроде искусственного озера; только вместо воды там плещутся яркие разноцветные пятна света, в которых кружатся и кувыркаются люди. Мара проходит ещё несколько шагов и натыкается на небольшую эстраду из золотых лучей, на которой с полдюжины люменов выделывают головокружительные акробатические трюки. После тихого сумрака Нижнего Мира яркие краски, шум и безостановочное движение небесного города оглушают.
И потом, здесь очень красиво. Красивы длинные серебристые туннели и просторные галереи, которые словно сотканы из воздуха и света. И небесные жители — тоже красивы. Только сейчас, глядя на этих здоровых и сытых людей, Мара понимает, как сильно исхудала за последнее время. Гладкая облегающая ткань её новой одежды — коротенького топа и лёгких брюк — лишь подчеркивает худобу.
Кэндлриггс говорила, что Каледон мечтал создать мир небожителей. Что ж, ему это удалось. Во всяком случае, так кажется Маре, которая до сих пор знала только загрубевших от постоянной борьбы с непогодой жителей Винга, больных измученных беженцев и бледных, лишенных солнечного света древогнёздов.
Интересно, думает Мара, неужели киберлис на самом деле тоже такой? Небожитель?
Мимо проносится весёлая стайка мальчишек и девчонок примерно её возраста. Все как один на роликах. Так вот как им удаётся двигаться так быстро! Мара с завистью смотрит на их крепкие тела, довольные лица, гладкую кожу. Она останавливается на горбатом мостике, выгнувшем спину под бесконечно далёким хрустальным небом, и, опершись на парапет, смотрит в спокойную воду пруда. На зеркальной глади возникает отражение её лица — когда-то круглого и нежного, а теперь худого и заострённого. Мара невольно проводит рукой по волосам, желая убедиться, что хоть они-то — по-прежнему густые и жёсткие. Долгие месяцы сидения взаперти в сезон штормов, жизнь в лодочном лагере и в сумрачном Нижнем Мире стёрли с её лица яркий румянец; лицо стало бледнее, а кожа прозрачнее, но это даже хорошо — небесные жители в основном светлокожи.
«Обопритесь на Ленивый мостик, — шепчет откуда-то сбоку бестелесный голос. — Загляните в Зеркальный пруд. Загадайте желание над волшебным
Колодцем желаний».Мара послушно покачивается вместе с городом, глядя на рыбок, плавающих в Зеркальном пруду, и слушая птичье пение, которое доносится с дерева, растущего поблизости. На её глазах поверхность пруда начинает радужно переливаться, а потом незаметно становится небесно-голубой, и в этой ослепительной голубизне парят птицы. Роскошный закат окрашивает пруд в алый цвет, который всё темнеет и темнеет и постепенно переходит в глубокую ночную черноту, наполненную сиянием мириадов звёзд.
Как здорово было бы забыть обо всём на свете, погрузиться в это чудесное волшебство, не думать о том, что творится за пределами этого мира…
Мара зевает, но тут волшебный туман зеркального пруда рассеивается от пронзительного электронного звона, ничуть не напоминающего вечерний перезвон Нижнего Мира. Как по команде, из киберсоба начинают выходить люди. Большинство из них, нацепив ролики, скрывается в туннелях. Внезапно Мара вспоминает, что в Нью-Мунго существуют и другие работники — рабы. Где они? Что делают Горбалс и Винг? Ей становится тревожно и одиноко, и очень хочется вернуться в Нижний Мир. Древогнёзды сейчас, наверное, греются вокруг закатного костра, глядя на солнце, уплывающее за городскую стену. А что происходит в лодочном лагере? Страшно даже подумать…
Зеркальный пруд мгновенно теряет всё свое очарование. Электронные рыбки как заводные плавают по одному и тому же кругу. Дерево с птицами, хрустальное небо, закат — всё это подделка. Даже мостик сделан из ненастоящего камня. Всё здесь ненастоящее, с горечью думает Мара. Однако разочарование неожиданно помогает собраться с силами. Храбрость и ясная голова, напоминает она себе. Идти вперёд и не останавливаться: шаг за шагом. Следующий шаг — поесть и найти ночлег. Невозможно бродить по городу всю ночь напролет.
В лиловой глубине Колодца желаний вспыхивает одна-единственная звезда.
«Загадай желание, — булькает колодец, — и твои мечты сбудутся».
— Я желаю себе удачи, — говорит Мара звезде. — Мне нужна вся удача на свете.
— Твоё желание сбудется, — радостно обещает звезда. — Уже сбылось. Правда, здорово?
На каждом углу Аркадии толпятся люмены, рекламирующие всевозможные развлечения. Изогнутые центральные туннели переполнены не только обычными прохожими, но и роллерами. Искря своими роликами, они бешеными зигзагами несутся навстречу пешеходам, с ходу заскакивая то на левую, то на правую стену и чуть ли не выделывая на них мёртвые петли. После сонного спокойствия Нижнего Мира это здорово пугает и действует на нервы. Теперь Маре понятно, почему в поездах так много пожилых людей и родителей с маленькими детьми — молодёжь захватила туннели, превратив их в свою площадку для игр.
Наконец Мара набредает на кафе, большое и такое же непонятно-пугающее, как и всё остальное. Она решительно направляется внутрь, но вход ей загораживает мерцающий люмен.
«Вы не предъявили свой покупательский диск!» — жизнерадостно укоряет он.
— Извините, — бормочет Мара, торопливо роясь в рюкзаке в поисках кошелька с кругляшами. Какой из них идентификационный? Кажется, золотой. Значит, сейчас нужен вот этот, серебристо-голубой.
«Вы забыли свой покупательский диск?» — всё так же радостно вопрошает люмен.
— Нет, вот он. — Мара опускает диск в прорезь, проделанную в стене рядом с люменом.
«Благодарю вас! — сияет люмен. — Приятного аппетита!»
Отделавшись от люмена, Мара оглядывается в поисках свободного места. За одним из столиков у окна сидит русоволосая девушка с равнодушно-скучающим лицом. Рядом с ней пустое место. Подойдут, решает Мара. И место, и равнодушная девушка. Равнодушная — это прекрасно. Чем равнодушнее, тем лучше.
— Привет, — Мара пытается изобразить беспечную улыбку.