Чтение онлайн

Шёпот старухи едва различим среди шороха листьев.

— Лили.

Мара вспоминает белые лилии, которые росли у мамы в саду.

— Какое красивое имя!

— Давным-давно я тоже была красива, — шепчет старуха.

— До свидания, Лили, — так же шёпотом отвечает ей Мара.

Она бежит по тёмному склону, вниз с Голубиного Холма мимо старых яблонь, которые светятся от облепивших их светляков. Потом она прыгает на плот и гребёт в ночь.

Ночь —

это лисье время.

Самое подходящее время, чтобы подкрасться к тому, что было до начала Нового Мира. Время подглядывать и вынюхивать, время шнырять по старым заброшенным системам примитивного киберпространства, которое когда-то называлось Сетью и которое никогда не посещают обитатели небесных городов. Время исследовать древние покинутые норы и узкие лазы; иногда, если очень повезёт, Лис находит там драгоценные крупицы прошлого — всеми позабытые, но уцелевшие и никем не тронутые. Такие места ещё есть, но обнаружить их можно только с помощью острого лисьего нюха. Эти места населены погибшими, давно исчезнувшими вещами и событиями. Туда-то и ходит Лис по ночам.

Этот Лис — странное создание. Он относится к редкой породе деятельных мечтателей. Весь день он работает ноо-охотником; рассекает киберпространство в поисках свежих идей, новых слов в науке и технике, — любой информации, которая годится для работы над проектом «Звездный Ковчег». Быть может, когда-нибудь с помощью этого проекта Новый Мир перенесётся в космос, в звёздные города. Но это дневная работа Лиса, его будни, незаметно пролетающие в ожидании ночи, когда можно будет начать поиски настоящего сокровища — забытого и утраченного прошлого.

Лису хочется многого. Иногда, отвлёкшись от кибербеготни рабочего дня, он мечтает о невозможном. Это не так-то просто: ведь нужно не только знать, как мечтать, но ещё и знать, о чём мечтать. Только научившись и тому, и другому, начинаешь верить в собственные мечты — даже если они неосуществимы.

Он житель Нью-Мунго и единственный сын своих родителей — оба работают киберинженерами, занимают высокие должности и очень редко бывают дома. Члены его семьи входят в высший круг небесного общества; они из тех людей, что управляют всеми городами Нового Мира. Умный и блестяще образованный, но одинокий и вечно предоставленный самому себе, Лис уже в десятилетнем возрасте понял, что большинство окружающих его людей задействуют лишь крошечную частицу своего всемогущего мозга, а, значит, что-то в их жизни — в жизни всего Нового Мира — идёт не так, как следует. Он давно уже не верит этому миру; он верит лишь тому, что узнаёт среди обломков древней Сети.

Лис — бунтарь. Он хочет оживить прошлое, выброшенное на свалку истории отцами-основателями Нового Мира. Отцы-основатели превратили прошлое в жалкое подобие того, чем оно было на самом деле — из него сделали аттракцион, тематический парк, предназначенный для развлечения, а вовсе не для познания.

Но Лису известно кое-что о прошлом. Он знает, например, что в своём реальном виде уцелели лишь крошечные фрагменты былого, которые отцы-основатели посчитали безопасными и безвредными для настоящего. Но то, что Лис обнаружил сам, потрясает его до глубины души.

По ночам Лис на гиперскоростях носится по киберпространству. Его ум пытлив и бесстрашен. Лисье чутье вовремя подсказывает ему об опасности — он всегда чувствует, когда надо спрятаться или замереть; знает, куда свернуть с полутемного бульвара, чтобы не столкнуться со стаей безжалостных кибертварей или с призраками Сети. Лис предпочитает бродить по пустынным боковым аллеям, проулкам, скрытым в тени обрушившихся информационных башен, и искать, искать — искать любую правдивую информацию, какую только можно найти.

Лишь однажды он встретил кого-то еще. Другого сталкера — бродягу и искателя приключений, на бешеной скорости мчавшегося вдоль волокон Сети. Точнее,

искательницу. После этого Лис часто тайком следил за ней. Но однажды она выпала из Сети в Пустоту — обширную кибертуманность, простирающуюся между Сетью и Ноо-пространством. Эта искательница знала о прошлом, он был уверен в этом. И только в Пустоте, когда она казалась такой беспомощной и потерянной, Лис решился показаться ей на глаза. Но он повёл себя слишком подозрительно, слишком осторожно — и она исчезла, ускользнула от него с громким отчаянным криком, которого он никогда не забудет. И после этого уже не вернулась.

И снова Лис остался совсем один. Он бродит по заброшенным тропам, исследуя содержимое электронных мусорных куч. Он ищет обломки, огрызки, остатки прошлого. Редкие свои находки он прячет в потайные карманы киберпамяти. Лис помнит всё — все найденные обломки, все потайные карманы. Быть может, когда-нибудь его находки кому-нибудь пригодятся. Ему так хочется верить, что в один прекрасный день все эти остатки знаний снова обретут смысл. Ему так одиноко и пусто в этом Новом Мире, который слепо тянется вверх, в будущее, позабыв о корнях — о собственном прошлом. С каждым днём Лису всё тяжелее оставаться в своем мире; зато среди теней давно минувшего он чувствует себя как дома.

Ночь — любимое время Лиса. А в бесконечности киберпространства всегда можно отыскать уголок, где уже наступила ночь.

В последний момент Мара вдруг пугается.

Двери лифта, который должен вознести её в небесный город, широко распахнуты, и рабочие с утреннего грузового судна — грязные, потные и усталые — уже заходят внутрь. Их сопровождает морская полиция, и Маре в её оранжевой форме нетрудно будет затесаться между ними. Однако, приблизившись к лифту, она невольно замедляет шаг. Она замирает у черты, разделяющей два мира; ей не хватает мужества переступить эту черту. Но сзади уже напирают рабочие, и, повинуясь скорее этому напору, чем себе, Мара заходит в золотистую капсулу лифта.

Двери закрываются, и лифт плавно взмывает вверх — а сердце ухает куда-то вниз, и Маре кажется, что она падает, а вовсе не поднимается. Но земля уплывает из-под ног — это её притяжение чувствует Мара. В какой-то момент она ещё видит, слышит, обоняет Нижний Мир, он окружает её со всех сторон, а потом вдруг… исчезает, растворяется в призрачной дымке.

Разница ощущается мгновенно. Во-первых, в глаза ударяет свет — слишком яркий и резкий для того, кто привык к мягкому полумраку Нижнего Мира. Следующее, что видит Мара, выйдя из лифта, — это городская охрана. Охранники стоят вдоль всего коридора. На каждом серая форма с белой эмблемой, напоминающей цветок. Мара идёт мимо охранников с бешено колотящимся сердцем, не смея поднять глаза. Внутри у неё ёкает, и не только от страха — она словно очутилась на палубе огромного корабля. Весь город едва заметно пружинит на своих гигантских ногах, раскачиваясь под порывами ветра.

— Эй, ты! Подойди сюда! — кричит охранник.

Мара холодеет, но не оборачивается, продолжая идти вместе с остальными. И правильно делает — кричали вовсе не ей. Вслед за толпой рабочих она минует короткий коридор и встаёт в очередь, изображая полную невозмутимость, хотя, на самом деле, отчаянно шарит взглядом по сторонам, пытаясь понять, что делать дальше.

«Вставьте идентификационный диск, пожалуйста», — ежеминутно произносит звонкий, но совершенно безжизненный голос откуда-то из начала очереди. Ещё через несколько шагов Мара видит, что голос принадлежит улыбающейся молодой женщине, стоящей у дверей, — судя по всему, у самого входа в Нью-Мунго. Платье женщины переливается всеми цветами радуги. Приглядевшись, Мара с облегчением понимает, что это не настоящий человек, а люмен — голограмма, бестелесный робот-призрак. Она встречала в Сети предков этой девушки: они бродили по киберпространству, бормоча обрывки никому не нужной информации и постепенно выходя из строя. Иногда Мара развлекалась тем, что дразнила их.