Чтение онлайн

Чтобы не встречаться с благоговейными взглядами древогнездов, Мара поворачивается к Горбалсу. — Что за предсказание? — тревожно спрашивает она.

Но Горбалс смотрит на нее не менее восхищенно, чем все остальные.

— Это ошибка, — говорит им Мара. — Я не та, за кого вы меня принимаете. Я потеряла дом, семью, всех людей, которых любила, и оказалась здесь только потому, что мне больше некуда было деваться. В мире за стеной у меня ничего не осталось.

— Извини что упал на тебя, — приглушенным голосом говори Горбалс. — Я же не знал, кто ты…

Мара

отступает назад, мотая головой. Кэндлриггс мягко кладет руку ей на плечо.

— Мы не можем заставить тебя остаться, — говорит старуха. — Но, если хочешь, я покажу тебе Камень предсказаний, и ты узнаешь, кто ты такая.

Я и так знаю, кто я такая, думает Мара. И я не хочу быть той, про кого вы думаете.

И всё же ей чертовски интересно узнать про предсказание. Что может быть общего у нее, Мары, с этими странными жителями Нижнего Мира?!

И, сгорая от любопытства, Мара послушно идет за старухой.

Всей компанией они садятся на плоты и плывут по дымящейся воде мимо острых шпилей и островков, переходя из тени в пятна солнечного света и снова возвращаясь в тень, отбрасываемую воздушными туннелями Нью-Мунго. Они минуют развалины моста, которые кишмя кишат водяной шпаной. Мальчишки облепили ржавый остов древнего транспортного средства. — Мара знает, что оно называлось автобусом — и, как с вышки, хохоча и веселясь, прыгают с его крыши в глубокую мутную воду.

Становится жарко, и древогнезды скидывают большую часть своей пластиковой одежды. В воздухе — ни ветерка. Городская стена напоминает Маре стенки огромной кастрюли-скороварки, а ажурные конструкции Нью-Мунго — решетку гриля, под которой в полуденном жаре плавится Нижний Мир. Кажется, от духоты не страдает только Кэндлриггс в своем травяном наряде.

— Далеко еще? — Мара снимает куртку, изнемогая от жары, голода и жажды. — Я больше не могу!

Кэндлриггс лезет в глубокий карман, приделанный к ее балахону, и достает кожаную флягу. Затем, вытащив пробку, протягивает флягу Маре.

— Пей, — говорит она.

Мара жадно пьет. Густой ароматный напиток освежает пересохший рот; Маре кажется, что восхитительная жидкость растекается по нервам, щекоча кожу на затылке и веки, успокаивая, утешая. Она делает еще один глоток. Напиток сладкий, но крепкий. Как вкусно!

— Что это? — выдыхает Мара, с трудом отрываясь от фляги прежде, чем допьет ее содержимое одним, последним, глотком.

— Медвяный сидр, — говорит Кэндлриггс. — Мед, травы и сок диких яблок. Несколько капель успокоят тебя, еще несколько развеселят, а избыток — усыпит.

— Если только ты не Поллок, — вставляет Горбалс. — Потому что тогда ты выпьешь столько, что начнешь буянить и драться со всеми подряд, даже с утками.

Все смеются, кроме парня с недобрыми глазами, прикрытыми тяжелыми веками, который, видимо, и есть Поллок [6] . Он отвечает Горбалсу яростным взглядом.

Но Горбалс уже указывает куда-то вперед — из тумана выступает колдовская черная шляпа. Это шпиль центральной башни огромного, похожего на замок, здания. По-видимому, здание стояло на холме — оно почти полностью возвышается над водой. Напротив торчат полузатонувшие

развалины обширного строения, увенчанного башнями и башенками; его стены испещрены многочисленным окнами и арками. Плоты древогнездов направляются к зданию с башенками.

— Что это за дома? — спрашивает Мара. Она не может оторвать глаз от черной шляпы волшебника, которая кажется ажурной, — настолько тонка и воздушна покрывающая ее каменная резьба.

— Это места предсказаний, — отвечает Горбалс. — Старинные места, где погибший мир оставил на камне особые знаки. А теперь посмотри вон туда: это статуя Тэнью.

Он указывает на одну из башенок. Там, в арке, сидит молодая женщина. В одной руке у нее молоток, в другой — маленькая лодка, а на коленях лежит открытая книга. Ноги женщины обвивают каменные корни деревьев, а глаза смотрят куда-то вдаль, поверх городской стены. Мара поднимает голову, и у нее перехватывает дыхание.

Это каменное лицо — её лицо.

— Это совпадение, — упорно твердит Мара. — Она просто немного похожа на меня.

Однако, несмотря на жару, ее пробирает дрожь. Хотя левую половину лица Тэнью рассекает уродливая трещина, Мара видит, что женщина действительно очень похожа на нее. Да чего уж там, статуя — ее зеркальное отражение в камне! Мара хочет отвернуться от статуи, но не может.

— Твое лицо изображено не только здесь, оно высечено повсюду в затонувшем городе.

Древогнёзды не отрываясь смотрят на Мару. Ей некуда спрятаться от этих круглых совиных глаз, которые таращатся на неё сквозь душную влажную дымку.

— Но как это могу быть я?! Это же невозможно! Этому зданию сотни лет. А мне всего пятнадцать…

Но они продолжают глазеть, будто ожидают, что она сейчас же, не сходя с места, сотворит какое-нибудь чудо.

— Чего вы от меня хотите?! Что вам от меня нужно?! — Маре становится страшно.

Старуха Кэндлриггс мягко трогает её за плечо.

— Если ты не знаешь, зачем ты здесь, мы поступим так, как велит Предсказание.

— Это как? — спрашивает Мара.

— Камень предсказывает: чему быть — того не миновать, — говорит Кэндлриггс. — Ты здесь. И то, что высечено в камне, станет реальностью.

Но что высечено в камне? Мара вопросительно смотрит на каменную женщину с ее, Мариным, лицом.

— Это всего лишь статуя, — повторяет она снова и снова, а сама не может отвести глаз от собственного изображения.

Кэндлриггс поднимает костлявую руку, указывает на резьбу в другой части здания:

— Посмотри на эту историю в камне. Она рассказывает о рыбе с кольцом, колоколе, птице и дереве. Их изображения есть повсюду, по всему городу. Мы живем верой в эту историю, в то, что в один прекрасный день все эти символы соединятся вместе. Когда это произойдет, свершится Предсказание Камня, и мы освободимся от этого гиблого места. Мы найдем себе новый дом во внешнем мире. И теперь, когда появилась ты, Предсказание начнет сбываться, потому что Тэнью — главная героиня истории. А ты — вылитая Тэнью.