Влюбленный Дракула
Шрифт:
Как-то раз, на второй неделе рождественского поста, в один из тех коротких зимних дней, когда сумерки начинают сгущаться, так и не дождавшись рассвета, мы с графом сидели в гостиной.
— Кто-то идет, — заметил он, подняв голову от газеты.
В течение нескольких недель ничто не нарушало нашего безмятежного существования, и беспокойство, мелькнувшее во взгляде графа, заставило меня насторожиться. Он резко встал, бросив газету на пол, подошел к дверям и замер. Я с удивлением заметила, что рука его непроизвольно сжалась в кулак.
— Это Харкер, — отрывисто бросил он, повернувшись ко мне. — И с ним еще какой-то тип.
Стоило ему произнести это, я сама почувствовала приближение Джонатана. Все мои ощущения были поразительно отчетливыми — я слышала скрип
— Если не возражаешь, я приму Джонатана в гостиной, — обратилась я к графу.
— Мне это не по душе, — покачал он головой и, прикрыв на мгновение глаза, втянул носом воздух. — Я ощущаю аромат опасности.
Я догадывалась, что граф, привыкший считать Джонатана слабым и малодушным, не ожидал от него подобной смелости. И теперь он пытался скрыть от меня свою растерянность.
— Не волнуйся, я сумею за себя постоять, — сказала я. Интуиция подсказывала, что мне ничего не угрожает. — Возможно, опасность нависла над самим Джонатаном, — предположила я. — И он явился сюда, чтобы попросить помощи.
«Его проблемы более не имеют к тебе отношения, Мина», — беззвучно произнес граф.
— Я всегда буду чувствовать вину перед ним, — возразила я. — Если бы он не познакомился со мной, ты бы не стал вмешиваться в его жизнь, и Джонатан был бы сейчас здоров и счастлив.
Некоторое время мы молчали, сверля друг друга глазами. Наконец граф понял, что не сможет переубедить меня.
«Я буду за вами наблюдать», — безмолвно бросил он и вышел из комнаты.
Я распахнула дверь прежде, чем Джонатан успел постучать. Человека, стоявшего рядом с ним, я узнала с первого взгляда. То был Моррис Квинс. Оба джентльмена, облаченных в толстые теплые пальто, неловко ежились и переминались с ноги на ногу — то ли от холода, то ли от смущения. За то время, что я не видела Квинса, он заметно постарел. Вокруг глаз и около рта прорезались морщины, губы, прежде постоянно игравшие в улыбке, были уныло опущены уголками вниз, на щеках играли желваки. Джонатан, напротив, избавился от виноватого и затравленного выражения, которое не сходило с его лица с тех пор, как он вернулся из Австрии. Взгляд его был ясен, челюсти решительно сжаты.
Я пригласила их в гостиную, однако они продолжали переминаться на пороге.
— Было бы предпочтительнее, если бы ты пошла с нами, Мина, — заявил Джонатан. — Мистер Квинс хочет поговорить с тобой.
— Ничто не мешает ему сделать это здесь, — сказала я, понимая, что уходить из дома мне ни в коем случае не следует. Это не входило в мои планы и неизбежно привело бы в ярость графа.
— Он дома? — осведомился Джонатан, заглядывая в гостиную. — Не думай, что я боюсь его, Мина, — изрек он прежде, чем я успела ответить. — Я готов встретиться с ним лицом к лицу. Но мне не хотелось бы подвергать опасности тебя. Или ребенка, — добавил он, бросив взгляд на мой живот. — Но я не мог не прийти, ибо уверен, ты должна знать о том, что случилось.
— Ни мне, ни ребенку, ни кому бы то ни было еще ровным счетом ничего не угрожает, — заверила я, слегка погрешив против истины. Стоило мне увидеть Морриса Квинса, ставшего главной причиной гибели Люси, в душе моей поднялась целая буря. Я не была уверена, что справлюсь с желанием придушить его.
Визитеры переглянулись и, поняв, что другого выхода нет, вслед за мной вошли в гостиную. Никто из них не стал садиться.
— Представляю, сколь низкого мнения вы обо мне, мисс Мина, — торопливо заговорил Квинс. — Я знаю, вы не сомневаетесь,
что прошлым летом я самым безжалостным образом соблазнил и бросил Люси. Но уверяю вас, это не так.Я молча опустилась на диван, всем своим видом показывая, что ожидаю дальнейших объяснений. Джонатан нерешительно уселся на стул рядом со мной. Квинс на протяжении всего своего рассказа ходил по комнате туда-сюда. По его словам выходило, что он оставил Люси лишь для того, чтобы, вернувшись в Америку, примириться со своими родителями и сообщить им о своем намерении жениться и заняться бизнесом.
— Я начал сознавать, что художника из меня не выйдет, — признался он, сокрушенно покачав головой. — Прочтя в газете историю о монстре, напавшем на Люси, я испытал настоящий шок. Конечно, все это было полнейшим бредом, однако я понял, что наши тайные отношения могут стать причиной самых тягостных и рискованных ситуаций. Я бросился к ней, но ее мамаша заявила, что Люси больна и никого не принимает. Наверное, следовало прорваться к Люси во что бы то ни стало, но мне не хотелось окончательно падать в глазах миссис Вестенра, которая и без того меня презирала. Я поспешно нацарапал несколько строк, и она пообещала передать мое письмо Люси. Артуру я тоже отправил письмо, в котором сообщал, что мы с Люси любим друг друга и намерены пожениться. Я надеялся, что в качестве джентльмена и моего друга он оставит всякие помышления о браке с ней.
Прибыв в Америку, я незамедлительно послал Люси телеграмму, в которой умолял ее дождаться моего возвращения. Каждый день я писал ей по письму, но ни на одно из них не получил ответа. Проведя в Америке несколько недель, я вернулся в Лондон и узнал, что Люси вышла замуж за Артура и умерла.
Гримаса боли и горечи исказила лицо Квинса.
— Я знаю, что моя вина перед ней огромна, — пробормотал он. — Мне не следовало уезжать. Будь я рядом, весь этот кошмар не случился бы. Но мне так не хотелось подвергать ее унижениям, связанным с побегом и тайным венчанием. Я понимал, если она решится на побег, у моих родителей возникнет о ней превратное мнение. А она заслуживала лучшей участи. Так я рассуждал и в результате убил ее.
Я слушала Квинса, и внутренний мой голос с грустью подтверждал, что каждое его слово — правда. Сознание того, что я тоже причастна к смерти Люси, пронзило меня насквозь. Почему я была настолько слепа? Как могла толкнуть свою лучшую подругу навстречу погибели, уговаривая ее выйти замуж за Холмвуда?
— Мне тоже есть в чем себя упрекнуть, мистер Квинс, — молвила я со вздохом. — Я поверила в то, что вы негодяй, и сделала все от меня зависящее, чтобы убедить в этом Люси. Если это послужит вам хоть каким-то утешением, знайте, она не сомневалась в вашей любви.
— Я сказал все, что хотел, и я бесконечно признателен вам за то внимание, с которым вы меня выслушали, — произнес Квинс. — Если не возражаете, я покурю в саду.
Он бросил на Джонатана многозначительный взгляд, давая понять, что будет настороже.
В ответ на мой невысказанный вопрос Джонатан заявил непререкаемым тоном:
— Мина, ты должна немедленно покинуть этот дом.
— Позволь спросить, почему, Джонатан? — осведомилась я.
Я заметила, что у Джонатана трясутся руки. Несомненно, у него были основания нервничать. Решившись прийти сюда и затеяв со мной подобный разговор, он подвергал себя немалому риску.
— Прошу тебя, Мина, уйдем. Я знаю, что не заслуживаю доверия, и все же надеюсь, что на этот раз ты меня послушаешь. Сейчас не время для объяснений. Ты должна отсюда бежать.
— Я сама решаю, что я должна делать и что не должна, — отрезала я.
Я никак не ожидала от Джонатана подобной наглости. Неужели после всего, что было, он полагает, что может распоряжаться мной на правах законного мужа?
— Откуда мне знать, что у тебя на уме? — пожала я плечами. — Может, ты намерен вновь вверить меня попечениям фон Хельсингера. Ты хотя бы представляешь, какие адские муки я перенесла в клинике? Ты не забыл, что врачи измывались надо мной с твоего полного согласия? Если бы они осуществили свои планы, я была бы сейчас мертва.