Чтение онлайн

торчат? Нее. Думаю, они всегда были такими длинными и большими, с

коричневато-розовым оттенком. Обо всем этом я размышляю, не слушая

профессора Нотца. Он уже хочет уйти.

Но тут нарисовалась Хелен с фотографиями своей задницы.

Теперь-то он должен мне сказать, где здесь верх, а где низ. Ни в одном

месте я не могу увидеть анальное отверстие. Как бы я ни крутила и не

поворачивала фото.

Он смотрит на фото, но быстро отворачивается. Ему самому противно от

результата собственной

объяснить, что он собирался делать.

«Хотя бы скажите мне, как держать фото, чтобы знать, как я выгляжу там».

«Я не могу Вам этого сказать. По моему мнению, фото было сделано очень

близко. Я сам не могу сказать, как его надо держать».

Кажется, он в ярости. Он что, не в своем уме? Он же мне всё это сделал! Я

же ему не резала задницу. Я жертва, а он виновник.

Он снова бросил короткий взгляд на фото и отвернулся. Надеюсь, в

операционной он дольше смотрит на эти раны. Какое же он ничтожество. Или же

он попадает в другой мир, когда заходит в операционную? Там он всё

основательно разглядывает, а после этого просто не хочет сталкиваться с этим?

Как и те люди, которые постоянно ходят в бордель, устраивают там самые

что ни на есть животные, интимные, грязные сношения всегда с одной и той же

шлюхой, но, когда они встречают ее на улице, сразу же отворачиваются и ни в

коем случае не здороваются.

Нотц далеко не любезно поздоровался с моим анальным отверстием.

Он даже видеть его больше не хочет.

Я вижу панику в его глазах: на помощь, мое маленькое анальное отверстие,

с которым он имел дело на операции, может разговаривать, задает вопросы и

даже сфотографировалось.

Это не имеет смысла. Он не знает, как нужно разговаривать с людьми,

которые любят объект его операционного вмешательства – задницу.

«Большое спасибо, господин Нотц». Это значит, что ему пора уйти. Я

специально опустила все академические звания. Не в бровь, а в глаз! Он уходит.

После операции и объяснений профессора доктора Нотца, видимо, ходить в

туалет я буду весело. Я обратила внимание на одно предложение из его длинной

речи: из больницы меня выпишут только тогда, когда у меня будет стул без

крови. Это показатель того, что операция прошла успешно и у меня всё хорошо

заживает.

С тех пор в палату постоянно заходят какие-то люди, с которыми я не

знакома, и спрашивают, сходила ли я уже в туалет. Неееет, еще нет! Страх перед

болью кажется непреодолимым. Если кал пройдет через рану, о Боже, что тогда

будет? Это разорвет меня.

С момента операции здесь дают только мюсли и отруби. Они говорят, чтобы

перед употреблением мюсли долго не размокали в молоке. Они должны попасть в

желудок и кишечник в довольно сухом состоянии. Чтобы там они впитали в себя

жидкость,

сигнал, что им нужно выйти.

Так давление кала станет очень сильным. У меня уже звездочки перед

глазами, а снизу меня сковывает страх. Я не буду ходить в туалет несколько

дней. Просто сделаю как моя мама. Буду ждать, пока внутри всё не рассосется.

Интересно, а можно есть пиццу, когда ждешь стул? Не спросив, я решаю,

что при лечении анального отверстия важно есть и то, что особенно любишь. Я

звоню в мою любимую пиццерию с доставкой на дом «Маринара». Я знаю номер

наизусть. Он очень простой, похож на номер службы секса по телефону. Радость

ожидания велика, но я не показываю этого. По телефону пытаюсь говорить как

можно наглее:

«Одну пиццу Фунги, два Пльзенского. Больница св. Марии, палата 218. На

имя Мемель. И давайте там быстро, чтобы она не остыла, пока ее сюда привезут.

Просто скажите в приемной, они позвонят наверх. Пока».

И как можно быстрей и резче кладу трубку.

Есть одна история, о которой все говорят и о которой я много размышляю:

две девушки заказывают пиццу домой. Они ждут и ждут, а пиццу не привозят.

Несколько раз они звонят в службу доставки и жалуются. Потом все-таки пиццу

приносят.

Она выглядит немного странно и необычная на вкус. Одна из девушек случайно

оказалась дочерью контролера качества продуктов питания, и прежде чем они всё

съели, они сложили остатки еды в пакетик и отдали папе.

Все еще думают, что просто пицца такая. При анализе в лаборатории

выясняется, что на пицце была сперма пяти мужчин. То, что произошло до этого,

я представляю себе так: парни из службы доставки вышли из себя. Так как

жалоба поступила от девушек, у них возникли фантазии об изнасиловании. Это

вполне нормально. Они обсуждают проблему, придумывают план и вытаскивают

свои члены, чтобы вместе подрочить на пиццу. Пекари пиццы видят друг у друга

члены. И не только в обычном состоянии. А в состоянии полной эрекции. И видят,

как они дрочат и кончают. Поэтому я завидую мужчинам. Я бы с удовольствием

посмотрела на влагалища моих подруг и одноклассниц. А также на члены моих

друзей и одноклассников. А еще я бы не отказалась посмотреть на то, как они все

кончают. Но такое получается редко. А спросить я не отважусь.

Я вижу члены только тех мужчин, с которыми я трахаюсь, и влагалища тех

женщин, которым я плачу.

А я хочу увидеть в жизни как можно больше!

Поэтому я люблю такие развлечения: еще не протрезвев после дискотеки,

мы взламываем открытый бассейн и купаемся голыми.

Все эти условности с нарушением неприкосновенности жилища мне как-то