Властелин колец
Шрифт:
– Он даже в драконью берлогу пойдет, если я его поведу! — Сэм решил стоять до последнего. — Да ведь это все равно что убить его, волки же вокруг, сами говорили.
– Нет, не все равно, — отрезал маг. Он положил ладонь на голову пони и тихо заговорил ему в ухо, а потом шлепнул по спине. — Иди, дружок, да будут на тебе охрана и водительство. Ты — умное животное, многому научился в Дольне. Выбирай тропы с травой, потихоньку доберешься до Дома Элронда или куда пожелаешь. Все, Сэм, хватит, — маг сурово взглянул на хоббита. — У него теперь столько же шансов уцелеть, сколько и у нас.
Сэм ничего не ответил. Билл, видимо,
– Мы готовы, — сообщил Мерри. — Куда входить–то? Я никаких дверей не нижу.
– Двери в царство гномов не увидишь, если они закрыты, — сказал Гимли. — Даже те, кто их делал, не найдут ничего снаружи. И открыть их невозможно, если секрет утрачен.
– У этой двери таких секретов быть не должно, — отрываясь от созерцания скалы, произнес Гэндальф. — Вряд ли все настолько изменилось, чтобы внимательные глаза, знающие, на что смотреть, не обнаружили знаков.
Он подошел к стене. Прямо перед ним меж теней, отбрасываемых падубами, оставалось совершенно ровное место. Маг, что–то бормоча себе в бороду, принялся водить руками над скалой. Потом отступил назад.
– Ну? Теперь видите что–нибудь? — спросил он.
Лунный свет лежал на гладкой скале. Никто по–прежнему ничего не видел. И вдруг на камне, как раз там, где прошлись руки мага, начали проступать едва заметные серебристые линии. Поначалу они были не толще паутинки и лишь посверкивали прерывисто в неверном свете, но с каждой секундой становились все отчетливее. Теперь уже угадывался, общий контур рисунка. В верхней части, под аркой, увитой эльфийскими рунами, обрисовалось изображение молота и наковальни, увенчанное семизвездной короной. Еще ниже означились два дерева с полумесяцами наверху. А прямо посередине ярко засияла одинокая многолучевая звезда.
– Знак Дарина! — воскликнул Гимли.
– И Дерево Высоких Эльфов! — добавил Леголас.
– И Звезда Дома Феанора, — закончил Гэндальф. — Рисунок сработан из итильдина, этот металл отражает только звездный и лунный свет, да и то если его пробудит владеющий языком, давно забытым в Среднеземье. Надо знать слова. Я знал их, но так давно, что не сразу вспомнил.
– А что здесь написано? — спросил Фродо, уже давно пытавшийся разобрать знаки над аркой. — Мне казалось, я знаю эльфийские буквы, но эти мне непонятны.
– Это — язык эльфов Древнего Запада, — сказал маг. — Ничего интересного для нас надпись не содержит. Она означает: «Двери Дарина Повелителя Мории. Скажи друг и входи». А ниже, вот здесь, помельче: «Я, Нарви, создал Дверь. Келебримбор из Эрегиона запечатлел эти знаки».
– А как это понять: «Скажи друг и входи»? — ошеломленно проговорил Мерри.
– Яснее
ясного, — фыркнул гном. — Если ты друг, назови пароль, двери откроются.– Да, — с сожалением протянул Гэндальф. — Вполне возможно, что они открывались по слову. Некоторые ворота гномов открываются только в определенное время, другие — лишь перед определенным лицом, а третьи и вовсе с замками и ключами, даже если все времена и слова известны. Здесь–то замка нет. Во Дни Дарина Ворота Мории стояли открытыми. Наверное, здесь сидели привратники. Но даже если их закрывали, любой, знающий слова, мог войти. По–моему, так, Гимли?
– Так, так, — отвечал гном. — Только слова уже никто не помнит. Весь род Нарви, все их искусство давно исчезли с лица земли.
– Как? Разве ты не знаешь слов, Гэндальф? — обескураженно спросил Боромир.
– Нет, — коротко ответил маг.
Остальные с удивлением посмотрели на него. Только Арагорн, слишком хорошо знавший Гэндальфа, остался невозмутим.
– Тогда что толку было волочь нас в эту треклятую дыру?! — взорвался гондорец. — Ты же говорил, что проходил подземельями. Как же ты попадал туда, если не знаешь слов?
– Отвечаю на первый вопрос, — спокойно проговорил маг. — Да, я не знаю слов — пока. Насчет толка от моих поступков ты будешь интересоваться тогда, когда они окажутся бесполезными. — Глаза мага сверкнули под нависшими бровями. — Что же до второго твоего вопроса… ты, как я понял, мне не веришь? Ты, видно, голову потерял. Я шел с востока! Изнутри эти двери можно открыть легким толчком. А снаружи — только повелительными чарами. Силой их не взять.
– Но что же все–таки делать? — вырвалось у Пиппина.
– Можно попробовать постучать в них твоей головой, Перегрин Тук, — раздраженно ответил маг. — Может, хоть тогда я на короткое время отдохну от дурацких вопросов и поищу нужные слова!
Я знаю все заклятья на всех языках, даже орочьих, для открывания чего угодно. Я и сейчас с ходу могу штук сто вспомнить. Но понадобятся самые простые, незачем перебирать все. Я даже не собираюсь выпытывать у Гимли тайный язык гномов, которого, кроме них, никто не знает. Слово было эльфийским, как и надпись на арке, это любому ясно.
Он снова подошел к скале и слегка коснулся звезды жезлом.
Аннон эделлен, эдро хи аммен! Феннас ноготрим, ласто бет ламмен!произнес маг повелительно. Серебряные линии рисунка вспыхнули на миг и снова потускнели. Камень не дрогнул.
Гэндальф произнес множество заклинаний, то быстро и громко, то медленно и тихо, перепробовал много эльфийских слов, но ничего не происходило. Скала незыблемо стояла перед ним, а на небе уже вовсю высыпали звезды.
Снова и снова подходил маг к скале. В голосе его постепенно приступили гневные нотки.
– Эдро! — восклицал он, ударяя жезлом о камень. — Откройся! — повторил он раз двадцать на всех известных и неизвестных языках. Все было тщетно. Наконец, швырнув жезл под ноги, он сел на камень и замер.
Ветер донес издалека волчий вой. Билл вздрогнул и нервно переступил копытами. Сэм подскочил к нему и начал оглаживать, нашептывая в ухо нечто успокоительное.