Вино поцелуев
Шрифт:
Внезапно другие клещи схватили ее поперек туловища, она стала бороться и отбиваться, отчаянно, из последних сил. Лиза слышала какие-то слова, которые ее затухающий мозг уже не воспринимал, и вдруг кулак ударил ее в челюсть, и она затихла, обмякла, боль ушла вместе с чувствами и сознанием, и наступила блаженная тьма… Она очнулась на горячем песке, почувствовала на губах обжигающий привкус. Недовольно пошевелившись, она приоткрыла глаза и поймала в фокус взгляда темное лицо, склонившееся над ней, и поняла, что палец мазал ей губы коньяком, приводя ее в чувство. Она автоматически облизала языком этот жгучий источник жизни.
— Понравилось, да? Ну, теперь ты оживешь, морская
Она уставилась на него, обессиленная, как мокрая тряпка, такая измученная, что могла только взглядом умолять дать ей еще глоток.
Леонардо приподнял ослабшее тело одной рукой, а другой поднес фляжку ей ко рту. Она глотнула и почувствовала, как крепкий напиток обжигает горло, и только теперь поняла его слова насчет морской воды — наверное, она наглоталась ее довольно много и он выкачивал из нее воду этими самыми руками, с которыми она так отчаянно боролась в море.
Снова одним только взглядом она спросила у него, что случилось, и он скривил губы в усмешке и прикоснулся пальцем к ее ноющей челюсти.
— Я видел, как ты спускалась по ступеням к пляжу, когда возвращался с плантации, и заметил, что у тебя с собой купальник. Я был не прочь и сам искупаться. Кстати, у тебя часто случаются такие судороги в ноге? Когда ты начала барахтаться, я догадался, в чем дело. У нас в заливе акул не бывает, здесь для них слишком холодная вода, но, судя по твоему отчаянному сопротивлению, ты, наверное, приняла меня за акулу — причем тигровую, не меньше. — Мягким жестом он отбросил с ее лба прядь мокрых волос. — Так что насчет судороги — бывало это с тобой раньше?
Она покачала головой:
— Нет. — Голос у нее был хрипловатый от сильного потрясения и соленой воды. — Наверное, я просто замерзла, пока доплыла до той большой скалы в заливе. Скорее всего, я забыла о времени, пока лежала там на солнце, и на обратном пути холод и стал причиной судороги. Это было просто ужасно. Я, честно говоря, решила, что все, конец. А вы… вы ударили меня! — Эта мысль пронзила ее, и она посмотрела на него широко распахнутыми от ужаса глазами.
— Мне пришлось это сделать, прости, детка. Тебе стало лучше? Ты сможешь сама дойти до замка?
— Я… попробую. — Она заставила себя сесть, но голова у нее закружилась, и она вцепилась в его голое плечо и в изнеможении привалилась к нему. — Нет, давайте еще немного подождем…
— Нет, так ты простудишься. Я вытер тебя полотенцем, но сейчас тебе необходима горячая ванна, а потом несколько часов сна. — С этими словами он встал и поднял ее на руки, и она обхватила его руками за шею.
— Вы… вы что, собираетесь нести меня? — Она подумала про бесконечное число ступенек. — Нет, Леонардо, не надо! Если вы немного подождете, я оправлюсь и смогу пойти сама.
— Там, под скалами, есть другой ход в замок, через подвалы, которые, как вы, полагаю, догадываетесь, в давние времена использовались совсем для других целей. Как это ни печально, испанский коньяк не так хорош, как французские сорта, а один из моих предков любил приложиться к нему не меньше, чем заниматься контрабандой. Идемте! Мы пройдем тем путем.
— Но моя одежда! — воскликнула она. — Я оставила ее там, за камнями.
— Ничего, я кого-нибудь пошлю за ней. — Он шагал по пляжу, и его сандалии глубоко увязали в песке. Обогнув ступени, спускающиеся на пляж от замка, Леонардо двинулся к полукруглому отверстию в скале, вход в нее загораживали несколько высоких острых скал. Он вошел в пещеру, которая показалась Лизе очень темной, и она прильнула к его груди, чувствуя ровное тепло, пока он нес ее несколько ярдов в полной темноте. Несмотря
на свою слабость, она испытала странный подъем, который приписала своему недавнему испытанию и счастливому спасению, а также тому, что именно Леонардо оказался поблизости и пришел ей на помощь. К тому же ее охватило восхитительное чувство приключения, когда они остались наедине в полумраке, в контрабандистской пещере, которую он знал на ощупь, еще с детства, и уже скоро они оказались перед старой дверью, ведущей в подвалы замка. В подвале он потянул за веревочку и включил свет.И Лиза ясно различила, что их со всех сторон окружают деревянные стойки с бутылками с длинными горлышками, а вдоль шершавых, грязно-белых стен стоят старые фляги с медной обшивкой. Со старых потемневших стропил свисала пыльная паутина, и что-то быстро промелькнуло в углу.
В таком месте в детстве хорошо играть в пиратов, потерпевших кораблекрушение, и, взглянув на Леонардо, Лиза заметила на его губах легкую улыбку и поняла, что он вспомнил те далекие дни, когда убегал сюда в поисках убежища, переживая, что его родители несчастливы вместе.
— Как ты себя чувствуешь? — Он остановился под лампочкой, свисающей с потолка, и внимательно всмотрелся в Лизино лицо. — Ты еще бледная, но дышишь уже намного легче.
— Мне стало лучше, сеньор. Спасибо. Я могу идти сама…
— Нет, нам осталось только пройти коридор, подняться по ступеням, и мы окажемся прямо в холле замка.
— Но до пляжа так много ступеней, сеньор. — Несмотря на события вчерашней ночи и на то, что сегодня утром он спас ее, она все еще испытывала при нем непереносимый стыд и никак не могла заставить себя называть его по имени. Девушка почувствовала на себе его чуть насмешливый взгляд, пока они шли по сводчатому коридору, он прижал ее чуть крепче к своей груди, на которой был виден большой медальон, тускло отсвечивающий золотом.
— Это потому, что вы шли к пляжу со стороны сада, сеньорита, а он поднимается по склону постепенно, несколькими пролетами, но их почти незаметно, так как они закрыты густой зеленью и цветами. Мы очень гордимся нашим садом, в нем собраны растения и цветы из разных уголков земли, отовсюду, куда заезжали представители рода де Маркос-Рейес. Я, например, привез в сад кусты красных роз из Англии, а еще белую гортензию. Вы их видели?
— Ну, честно говоря, я так торопилась…
— А куда? Куда вы так спешили? Вы боялись встретиться со мной?
— Может быть, — призналась она, обрадованная, что они наконец вошли в холл замка, который она сразу же узнала, и что им больше не придется оставаться наедине в полутьме. — Сеньор, я теперь смогу сама идти, отпустите меня, пожалуйста.
— Нет, ни за что не отпущу. — Эти слова, Лиза не сомневалась, имели двойной смысл, и он пронес ее через холл наверх в комнату, где наконец поставил на пол.
— Хотя бы в таких случаях испанец рад, что девушка худая, — сухо пошутил он. — Сейчас пришлю к вам горничную, пусть сделает вам горячую ванну и проследит, чтобы вы некоторое время полежали в постели…
— Сеньор, — она схватила его за руку, — я все это могу сделать сама, не нужно никого ко мне присылать. Я не такая беспомощная.
— А были, еще недавно. — Он взял ее двумя пальцами за подбородок и долго, долго держал так, заставляя смотреть себе прямо в глаза. — Не нужно быть такой независимой, дорогая. У нас в Испании принято помогать друг другу, а не проноситься мимо, не обременяя себя проблемой. Я оставлю тебя одну только в том случае, если ты пообещаешь мне, что отмокнешь в горячей ванне, а потом постараешься заснуть и забыть все неприятности сегодняшнего утра.