Вино поцелуев
Шрифт:
— Вы хотите сказать, что его носила одна из наложниц гарема? — Лиза чувствовала холодную тяжесть сапфирового сердечка на шее, блестящего и гладкого, оно притягивало взгляд Леонардо. Под голубым драгоценным камнем быстро билась голубая жилка, и девушке отчаянно хотелось отвернуться, избавиться от его взгляда, непроницаемого, будоражащего душу, затененного густыми черными ресницами.
— Да, — протянул он, — девушка в надушенных шелках, которая купалась в лотосовом пруду и носила в волосах жасминовые звезды. Но думаю, вас это вряд ли тронет, не так ли? Ваша неприязнь вызвана совсем другими причинами. Вы убеждены, что фальшивые подарки символизируют наши столь же фальшивые отношения,
— Боюсь, что да, — согласилась она. — Будь это маскарадные украшения, меня бы это не так волновало…
— Так и считайте их маскарадными украшениями.
— Вы знаете, что это невозможно, сеньор. — Она затаила дыхание. — Согласившись принять участие в вашей игре с сердцами, я должна довести свою роль до конца, я правильно вас поняла?
— Но вы можете хотя бы получить удовольствие от этого приключения, — сказал он, удивленно выгибая бровь. — Когда вы вернулись сегодня днем с Чано и Аной, у вас был спокойный и счастливый вид. Неужели мое общество вас так удручает?
— Меня удручает чувство вины. — Она опустила голову. — Чем ближе я узнаю графиню, тем меньше мне хочется продолжать этот обман. Честно говоря…
— Да, Лиза? — Казалось, его высокая фигура вытянулась и нависла над ней как башня, и девушка принялась нервно теребить пальцами сапфировое сердце на цепочке, в которую были вплетены чистейшей воды маленькие бриллианты.
— Иногда мне начинает казаться, что она подозревает нас в том, что мы ведем с ней игру. Она как-то странно смотрит на меня.
— Я тоже это заметил, вот поэтому я хочу, чтобы сегодня вечером ты появилась в этом колье. Я уже сказал, Лиза, оно тебе очень идет, и надеюсь, у тебя достанет женского тщеславия признать, что в нем ты выглядишь необыкновенно красивой и прелестной. — Он вдруг взял ее руку и порывисто поднес к губам, и Лизу опять пронизало трепетное чувство, горячей волной поднимаясь по позвоночнику, когда его теплые твердые губы прижались к тыльной стороне ее запястья. И ей вдруг пришла в голову неожиданная мысль: что, как бы она ни пыталась сопротивляться этому мужчине, безнадежно попала во власть его обаятельной натуры, как мотылек в сети паука. Она боролась с ним всеми силами, однако он с непостижимой легкостью всегда одерживал над ней верх.
— А теперь пойдемте в залу, — сказал он и жестом хозяина, которому принадлежит здесь все, подставил ей согнутую в локте руку. — Нас, должно быть, уже заждались.
Вечерняя трапеза неизменно проходила в комнате, примыкающей к зале, довольно величественной и торжественной, — длинный стол со скатертью великолепного каталонского кружева был уставлен хрусталем и серебром. Огоньки свечей неподвижно стояли в тихом теплом воздухе, желтоватые свечи теснились на массивных подсвечниках, обильно украшенных скульптурными изображениями под стать тем, что были вылеплены на вазонах для роз.
Еда всегда была в испанском стиле, и к каждому блюду подавалось местное вино. Лиза никогда не рисковала отпивать больше чем несколько глотков из каждого бокала, так как не имела закалки испанцев, которые с ранних лет привыкали к крепким винам. Они готовились так же, как и в старые времена, — мужчины танцевали в огромных каменных чанах, топча виноградные гроздья, собранные юными девушками, непременно девственницами. Поэтому в испанском вине сочетались все достоинства этого горного места: солнце, холодное дыхание снега, невинность и опыт.
Зала, в которую все пошли после ужина, выходила через аркаду перекрытий во внутренний двор, где стены были увиты диким виноградом и бугенвиллеей, чей аромат проникал во внутренние покои замка. Этот запах, вместе с дымом сигар, поначалу навевал на Лизу сон, с чем она была не в состоянии справиться. Однако в тот
вечер, к ее несказанной радости, в замок были приглашены цыганские танцоры для развлечения сеньора графа, его семьи и гостей.Из зарослей тяжелых красных цветов под самой стеной замка вдруг, как по волшебству, раздался звон гитары. Потом запел голос, послышался быстрый перестук кастаньет, словно крыльев громадной цикады, и только потом появились сами танцоры в полосе света, падающей из зала. Цыганка была золотисто-смуглой и гибкой, в ярко-красной юбке до середины лодыжки, с оборками по краям, в блузке с длинными рукавами из белого кружева. Ее черные волосы блестели, высоко забранные и заколотые блестящей заколкой. В кудри был воткнут огромный цветок камелии, а по сторонам лица лежали завитки волос, подчеркивая высокие скулы.
Клацанье ручных кастаньет и высоких каблучков создавало почти гипнотический эффект. И когда пение замерло, цыганка принялась танцевать, словно вымаливая себе партнера, с одинокой страстью, которая все нарастала. Он появился неожиданно, выскользнув из тени, сам похожий на тень, прилизанный и ловкий, как пантера. Он начал обходить кругами девушку, подбираясь к ней все ближе и ближе, пока наконец оборки ее красной юбки не коснулись в танце его узких обтягивающих брюк. Пара этих красивых молодых людей начала раскачиваться в такт, дразня друг друга глазами, и когда он опустился на одно колено и показал зубы в сверкающей улыбке, она закрутила юбку и махнула ее оборками прямо у него над головой. Он тут же вскочил на ноги, чтобы обнять ее, но она снова ускользнула от него, и так, словно две гибкие кошки, они дразнили и подзадоривали друг друга под четкую дробь каблуков. Каждый шаг означал дуэль, происходящую между ними, дуэль страсти и желания, муки и мановения, преследования и захвата.
Лиза сидела как зачарованная в углу дивана. Раньше она никогда не видела настоящего фламенко и не слышала такой музыки — чарующей, зажигательной, такого пламенного чувственного ритма, который отдавался в ее теле, раскрывая глубокие порывы, скрывающиеся под одеждой и кожей.
Она даже не представляла себе, что испанский танец исполнен такой откровенной страсти, что в нем так неразрывно смешаны красота и опасность, сливающиеся в огонь чувств и желаний.
Когда ее плеча коснулись пальцы, Лиза чуть не вскрикнула.
— Это всего лишь я. — Пальцы цепко схватили ее за плечо. — Вы прыгаете, как пугливая кошка. Вам понравился фламенко?
— Потрясающе! — выдохнула она. — Я и представить себе не могла, что это так…
— Конечно, откуда вам знать. — В его голосе слышалась нескрываемая насмешка. — Возбуждает, не так ли?
Еще как, подумала она про себя и на мгновение изощренной пытки закрыла глаза, почувствовав, как длинные ловкие пальцы касаются ее шеи, поправляя замок колье. Хотелось умолять его оставить ее в покое, оборвать игру в притворную близость. Он знал, что графиня смотрит в их сторону, и хотел, чтобы та решила, будто музыка и страстный танец возбудили его чувства к светловолосой, невинной и очень неправдоподобной невесте.
Испанская музыка еще звучала и отдавалась под сводами аркады. И в один миг Лиза вдруг ясно осознала, что происходит в ее душе. От этого сердце у нее замерло, как от удара кинжалом. Она попыталась побороть внезапно возникшее желание, чтобы все происходящее было правдой, а не частью дерзкого плана, но все было тщетно.
Это притворство было ей ненавистно, но вовсе не этот мужчина, который прикасался к ней сейчас руками, чтобы заставить всех поверить в свои чувства.
Танцорам вынесли угощение, и по мановению руки графини Лиза подошла и села рядом с ней, прихватив с собой кофе и коньяк, который только что принесли.