Чтение онлайн

Гульсум приоткрыла дверь каюты и услышала плач Марьям:

– Гульсум, а если мы там умрём?

– Кто тебе сказал, что мы едем умирать? Дружочек, мы должны помочь тем, кто умирает, разве не так?! Поэтому нас там очень ждут. Немедленно выкинь эти нехорошие мысли из своей красивой головки, ладно? – начала успокаивать Гульсум, по-матерински тепло обняв Марьям и нежно поглаживая её по волосам.

– Ах, Гульсум, Аллах дал тебе огромную силу воли. Ты удивительная, святая душа.

– То же самое я думаю о всех вас и восхищаюсь вами.

– Только ты так можешь сказать, дорогая Гульсум. Спасибо тебе.

– Марьям, хочешь, я почитаю тебе стихи Тукая?

Девушка кивнула, сняла очки, вытерла глаза и окунулась вместе с Гульсум в море поэзии. Марьям Якупова, приехавшая

в северную столицу из Ташкента, из царства солнца и виноградников, была весьма романтичной натурой и сама немного писала стихи.

Любовь [31]

Не бывать цветам и травам, если дождик не пойдёт.Что ж поэту делать, если вдохновенье не придёт?Всем известно, что, знакомы с этой истиной простой,Байрон, Лермонтов и Пушкин вдохновлялись красотой.Ведь пока не искромсает сердца нам любви клинок,Что такое наше сердце? – просто мускулов комок.От зубов твоих слепящих я стихи свои зажёг.Разве жемчугу морскому уступает жемчуг строк?

– Неужели Тукай – настолько влюблённый поэт, Гульсум?

– Слушай, все вопросы потом…

Если бы не было [32]

Кто будет дорожить тобой, милая, если не будет страстного сердца?Кого будет нежить цветок, если не станет соловья?Твой самый правдивый образ, знай: в сердце поэта;Ты не увидишь себя истинную в зеркале, если нет его.Не была бы оценена по достоинству возлюбленная Лейла,Осталась бы просто девушкой, если бы рядом не было Меджнуна.Я не приемлю, если у такой королевы красоты, как ты,Не станет её рабом хоть один влюблённый поэт.

– Гульсум, это стихотворение посвящено тебе?

– Нет, Марьям. Но оно посвящено всем, у кого в сердце живёт любовь. По-моему, настоящая, великая поэзия такой и должна быть.

– Но Тукай даже не захотел встретиться с нами в Петербурге.

– Э-э, Марьям, в то время Тукай был серьёзно болен. У меня до сих пор сердце болит, когда вспоминаю те дни.

– Мне кажется, Гульсум, ты по-настоящему любишь его.

– Если не любить Тукая, то кто мы тогда, нация ли мы вообще?! Только вот никак не могу ему помочь. Лишь бы с ним ничего не случилось… Он словно рана на моём сердце…

– Ты поистине святой человек, милая Гульсум, – сказала Марьям. Теперь и в её сердце словно поселился божественный свет, похожий на любовь.

Эмоциональное состояние девушек в соседней каюте было схожим, словно они сегодня сговорились. Они тоже долго беседовали, незаметно разговор перешёл на дела сердечные. И теперь обе – и Марьям, и Рокия – блаженно плавали в объятиях этих волшебных волн.

Фатих-эфенди, пожелав юношам и девушкам спокойной ночи, совершил намаз и лёг в постель, но сон никак не шёл. Чёрное море волнами намывало воспоминания на берег души. Примерно тринадцать лет назад, во время «Путешествия по Европе», тринадцать дней были отданы Стамбулу. Довольные тем, что удалось повидать

и узнать, радуясь новым знакомствам и встречам, солнечным майским утром они плыли по Чёрному морю домой…

А сегодня они плывут в противоположную сторону. И у них сейчас другие мысли, задачи и другая ситуация. Балканы пылают в огне войны. Безопасность страны висит на волоске. Почему? Что привело к этому? Ещё предстояло искать и найти ответы на все эти вопросы и донести их до сознания соплеменников. Вот с такой непосильной задачей на плечах Фатих Карими – аристократ по крови и борец по духу – отправился на линию огня.

Впечатления от встречи со Стамбулом в этот раз Фатих Карими описал в «Стамбульских письмах» [33] :

«Вечером 9 ноября, когда наш пароход входил в Стамбульский пролив, послышались редкие пушечные выстрелы. Пассажиры ещё в Одессе были напуганы новостью о том, что болгары якобы обстреливают Стамбул из пушек. И теперь все забеспокоились:

– Мы пропали, идём прямо под пушечный обстрел.

Но румы и армяне, которые были осведомлены о ситуации в Стамбуле, успокоили их:

– Не бойтесь, господа, наверное, у мусульман Курбан-байрам, обычно они на четвёртый день праздника стреляют из пушек во время каждой молитвы.

Когда под лучами тёплого солнца мы вошли в пролив, по берегам которого с обеих сторон зеленели сады и рощи, думаю, ни у кого из присутствующих не осталось в сердце страха войны. Невероятная красота пейзажей по обоим берегам пролива привлекла к себе и души, и глаза. Даже те, кто видел это сто раз, теперь, в сто первый раз, разглядывали всё вокруг с такой же, как и прежде, охотой…»

Особенно сильное впечатление Стамбул произвёл на тех, кто увидел его впервые. Перед ними открылась невиданная доселе чудесная панорама. Поверхность бирюзовой воды мерцала разноцветными бликами, по ней плыли отражения минаретов. Над городом парил божественный звук азана. В окружении этого волшебства в душе словно просыпалась древняя память и сердце билось чаще, куда-то стремясь.

Поражающие красотой пейзажи и удивительные картины шли чередой. Высадившись с парохода, все направились в отель «Масаррат». По обеим сторонам улицы вплотную одна к другой были расположены многочисленные кофейни: пассажиров парохода удивило то, что все они были заполнены элегантно одетыми, пышущими здоровьем турками, которые с беспечным видом попивали кофе, и это в то время, когда шла война.

Впрочем, прибывшие сюда из России сёстры милосердия тоже собирались удивить турков, но по-своему – старанием, самоотверженностью, смелостью.

Фатих Карими был, как метко заметила Рокия, Хызр Ильясом, который встретился девушкам на их пути. Прежде всего он отвёл их в российское посольство и официально оформил их прибытие. Затем, после встречи и переговоров в столичном управлении «Красного Полумесяца», девушек, пока ещё не знавших турецкий язык в совершенстве, назначили на работу в госпиталь, где работала княгиня Елизавета Николаевна Оболенская. Госпиталь располагался в нескольких огромных зданиях на берегу Мраморного моря на площади Кадергэ. Раньше здесь был родильный дом и акушерская школа. Когда началась война, больницу переделали под госпиталь. Докторами здесь работали мужчины, остальной персонал был представлен женщинами, которые очень тепло приняли татарок.

В светлых палатах, где лежали раненые, царила чистота. Было приготовлено двести кроватей с постельными принадлежностями и одеялами. Одежда на раненых также была белоснежной.

Княгиня Оболенская удивила, сразу заявив:

– Я придерживаюсь принципов гуманизма, туркам симпатизирую. У меня среди них много друзей, поэтому я здесь.

Оказалось, что в госпитале побывала и жена российского посла – мадам Гирс, и госпиталь ей понравился.

Не откладывая дело в долгий ящик, сестёр милосердия тут же определили на разные работы. Врач Джавдат из хирургического отделения выбрал Гульсум.