Чтение онлайн

Гульсум учила французский с особой любовью из-за его своеобразного звучания и мелодичности. Их преподавателем был известный на весь Петербург господин Ляронд. Профессор Клейненберг из Германии, преподававший у них немецкий язык, также был известной личностью.

– Вы из Казани, мадемуазель? – спросил Фатих Карими, довольно улыбаясь и переходя на татарский язык.

– Я из Чистополя, мишарка.

– Постойте, неужели вы дочь знаменитого чистопольского ишана Мухамметзакира Камалова?

– Так и есть.

– Которая?

– Самая младшая, Гульсум.

– Машалла! Вот это встреча! Уж сколько лет мне не приходилось бывать в Чистополе…

– Это же вы написали «Комедия в Чистополе»?

У нас в городе вас хорошо помнят.

Писатель с удовольствием рассмеялся и сказал: «Там было много всего, что можно вспомнить, поговорим об этом позже,

если судьбе будет угодно», – и он посмотрел ей в глаза, словно заглянул в самую глубь. «Какая таинственная, грустная и светлая улыбка», – подумал он и записал это мимолётное впечатление в своей памяти.

Пока девушки обустраивались, на Фатиха Карими нахлынули воспоминания о Чистополе, в том числе и о семье Камаловых. Сын Габдельвахаба Мухамметзакир был известным на всю Россию ишаном и видным просветителем, купцом 2-й гильдии. В 1882 году он на свои средства построил в Чистополе медресе. Затем построил две мечети и всю жизнь служил имамом.

У него учились Ризаэтдин Фахретдин, Гаяз Исхаки… и сам Карими. В семье было восемь дочерей и – как сейчас перед глазами – единственный сын, гордость родителей – Ибрагим.

Уровень воспитания и образования детей в семье достоин был самой высокой похвалы. Чего стоила одна только библиотека, составленная из произведений классиков арабской, персидской, турецкой, татарской и западноевропейской литератур! В народе верно говорят: «Что видит в гнезде, то будет и в полёте». Ибрагим получил начальное образование в отцовском медресе. Потом учился в самом престижном университете Востока – «Аль-Азгар» в Каире. Его дружба с Мусой Бигиевым началась в те годы. А то, что его любимая сестрёнка Асма вышла замуж за такого человека, как Муса Бигиев, иначе как счастьем не назовёшь.

Ибрагим дорожит и бережёт сестёр как зеницу ока. Они всегда под крылом у брата. Шамсенису, Хатиму, Гульсум и ещё нескольких чистопольских девушек, которые впоследствии станут известными фигурами в сфере просвещения, Ибрагим учил сам.

«Гора с горой не сходится, а человек с человеком сойдётся». Эта встреча неожиданно для писателя всколыхнула ему душу, повела память по улицам Чистополя, заставила его вновь совершить путешествие в молодость. Подумать только, всё словно ожило перед глазами: и безбрежная, словно море, Кама, и волны, ласково плещущие о берег, и шумная игра чаек над водой. И вдруг оказалось, что и невероятно красивое звёздное небо над древней горой Джукетау, и желания, которые они загадывали при виде падающей звезды, – все эти яркие образы по-прежнему живут в его сердце.

Кажется, всё было недавно, но если посчитать, то пролетело более двадцати лет. Несмотря на то что Фатих был исключён из медресе «Камалия» [27] , он был благодарен тем годам и семье Камаловых. И вот теперь жизнь снова удивила своими поворотами: любимая сестрёнка Ибрагима, красивая мадемуазель, выросшая в неге и холе, отправляется на войну… Даст Аллах, Фатих поддержит этих девушек всем, что в его силах.

Фатих Карими был уважаемым человеком, он много путешествовал по зарубежным странам, многое видел. Достаточно было бы назвать его путешествие в Европу в качестве переводчика и журналиста вместе с известным татарским богачом и фабрикантом Шакиром Рамиевым [28] . На протяжении пяти месяцев они побывали в Москве, Петербурге, Берлине, Брюсселе, Париже, Ницце, Монте-Карло, Милане, Вене, Будапеште, Стамбуле. И о каждом из этих городов Карими написал широкомасштабный, красочный, многоплановый очерк, эта серия очерков имела шумный успех в татарском мире.

До отплытия парохода в Стамбул у них оставалось достаточно времени, чтобы поговорить и познакомиться ближе. Писатель постарался кратко, но в характерных деталях рассказать девушкам о Турции, о её обычаях и традициях, главных особенностях. Поговорили и о литературе. О каком бы авторе ни заходила речь – турецком ли, французском ли – Гульсум была знакома с творчеством каждого из них. Писатель смотрел на неё с восхищением

и думал: «Неужели это наши татарские девушки?!»

Европейская одежда девушек, их манера держаться вызывали у него чувство гордости. А ведь все они – дочери мулл. Сохраняя веру, приверженность исламу, эти девушки стремятся к новому. Стараются понять и познать этот бесконечно сложный мир. А ведь это никому не даётся легко. Да, много лет назад он тоже впервые пересёк море и прибыл в Стамбул. Прямо из морского порта он отправился на поиски известного турецкого писателя Ахмета Мидхата. В бытность свою шакирдом медресе «Камалия» в Чистополе Фатих писал ему письма. И, что удивительно, турецкий писатель постоянно отвечал ему. В Стамбуле он принял юношу в своём доме как близкого человека. Ахмет-бей устроил Фатиха, жаждавшего знаний, в школу высших чиновников «Мулкия», в которой учились только дети именитых граждан Стамбула. Вот откуда в Фатихе Карими аристократизм, уважение к Турции, любовь к иностранным языкам. Здесь Карими продолжил занятия творчеством. Теперь в Турции у него много друзей, единомышленников. В этот раз он едет в эту страну, чтобы писать статьи для газеты «Вакыт». Вернее сказать: он едет, чтобы выяснить причины поражения страны, которая когда-то приняла его как своего, разделить с нею её тяготы. Впрочем, это тот самый исторический период, когда решается судьба не только Турции, но и тюркских народов России, в том числе и татар.

Больше, чем экономические, военно-политические вопросы, публициста, философа, политика и писателя Фатиха Карими интересовало освобождение женщин, судьба образованных татарок – будущих матерей нации [29] . Вот ещё одна причина, по которой он постарается не выпускать из поля зрения этих европеизирующихся смелых татарских девушек.

…А пока… Пока они в пути. На Чёрное море опустился вечер. Самое время прочитать про себя молитву и пожелать: «О Аллах, даруй нам благополучную дорогу туда и дорогу обратно!» Нет-нет да проползают в темноте тревожные мысли. Как писал Тукай:

Говоришь себе, что в небе может быть всё что угодно, на то оно и бесконечное небо!

Ах, дорогой Тукай, только бы ты был здоров. Ну вот, «причина» нашлась, и по щекам Гульсум ручейками потекли горячие слёзы. Эх, отвезти бы поэта в Крым на лечение, но… Гульсум вспомнила их последнюю встречу. Пусть она не будет последней! В её сердце нет ни капельки злости или обиды на поэта. Разве может человек такого масштаба, как Тукай, послушаться каких-то девчонок и увязаться за ними в Крым! Лицо Гульсум снова обожгли слёзы. Слава Всевышнему, ты есть, Тукай! Когда сердце полыхает, когда испытываешь жажду любви или тоскуешь, когда ищешь собеседника для молчаливых разговоров, – есть ты и твои стихи, хранящиеся в сердце.

Тихо открыв дверь каюты, Гульсум вышла на палубу. В то же мгновение в лицо ей ударил влажный ветер – ветер её судьбы. Море было неспокойно. Скоро снова вступят в права удивительные законы Чёрного моря, которым уже миллионы лет. Безжалостная сила разорвёт поверхность воды, раскачает волны, заревёт буря, побегут наперегонки волны, забрасывая друг друга клочьями белой пены и уничтожая всё, что попадётся им на пути…

Волна нагрянет,Её кручинаШвырнёт корабль страны родной.Какая тянетНас пучинаИ жертвы требует какой? [30]

Удивительно, сегодня Гульсум настроена на поэтический лад. Вот пришло на память стихотворение «Корабль» печального Дэрдменда, и погрузило её в философские и грустные размышления. Он тоже её любимый поэт. Дэрдменд – Закир Рамиев – учился в Стамбуле. Говорят, Тукай мечтал: «Хорошо бы однажды увидеть Стамбул». Близкая, братская страна, притягивавшая к себе многих образованных татар и давшая им кров. Протянуть ей руку помощи в трудную минуту – это достойный ответ. Хорошо, что они выехали немедля. Теперь надо успокоиться и немного отдохнуть.