Ветер перемен
Шрифт:
Разумеется, несмотря на занятость, я не переставал следить за текущими событиями. Сначала я с удовлетворением прочитал в «Известиях» о том, что тринадцатого апреля открылись организованные ВСНХ СССР первые вечерние курсы красных директоров и ответственных работников трестов. Да, хорошо, но мало! А семнадцатого апреля, незадолго до начала XIV партконференции, Н. И. Бухарин выступил со своим знаменитым призывом к крестьянству «Обогащайтесь!». Это были не простые слова: уже на следующий день СНК СССР принял «Временные правила» по применению подсобного наемного труда в крестьянских хозяйствах. Правда, они еще подлежали утверждению съездом Советов, но сигнал о возможности легального использования наемной рабочей силы на селе, причем без ограничения числа нанимаемых, был дан недвусмысленный.
По мере приближения партконференции я настолько ушел с головой в дела Комитета по трудовым резервам, что звонок Григория Котовского утром двадцатого апреля оказался для меня неожиданным.
– Здравствуйте, Виктор Валентинович. Ваша записка заинтересовала не только меня, но и Михаила Васильевича.
– Здравствуйте, Григорий Иванович! Я уж, честно говоря, и не надеялся.
– А зря! – прогудел своим басом Котовский. – Михаил Васильевич мне даже брякнул в сердцах: «Устал я уже от всяких прожектеров – изобретателей чудо-оружия и от бюрократических дрязг красных генералов: другого дела себе найти не могут, как заниматься дележкой полномочий между Штабом РККА и Главным управлением РККА! Хорошо, нашелся один человек, хоть что-нибудь по решению реальных проблем предлагающий, и тот – невоенный!»
– Так и сказал? – переспрашиваю не без удивления. Неужели самого Фрунзе всерьез зацепило?
– Так и сказал, – подтвердил начальник снабжения РККА. – И велел тащить к нему этого самого Осецкого, как он выразился. Так что ждет он тебя сегодня в восемнадцать сорок у себя. До встречи!
– До встречи, – успеваю машинально среагировать, прежде чем в трубке раздастся сигнал отбоя.
Михаил Васильевич произвел на меня при встрече самое благоприятное впечатление. Он был очень похож на известные мне портреты и фотографии, и манера общения у него оказалась под стать его облику – такая же дружелюбная, открытая, но в то же время и строго-деловая.
После того как я обменялся рукопожатиями с наркомвоенмором и с присутствующим в его кабинете Котовским, Фрунзе сразу перешел к делу:
– Меня весьма заботит состояние боевой подготовки в РККА. Но, честно говоря, ваши предложения не кажутся мне серьезными. Собрать самых успешных командиров и поручить им выработку методики? Положим, соберем, методику они дадут, а дальше-то что? Остальных наших командиров мы на уровень лучших никаким чудом не вытянем, во всяком случае, за короткие сроки. И что тогда толку будет от новых методических указаний, если наши кадры с ними просто не справятся? А ведь так и выйдет! – в сердцах воскликнул наркомвоенмор.
– Михаил Васильевич, как вы полагаете, в нынешнем рейхсвере боевая подготовка на хорошем уровне? – интересуюсь его мнением.
– Несомненно! – твердо заявил он в ответ. – Если с нами сравнивать, так просто на великолепном!
– А вы как думаете, там все офицеры и унтеры – военные гении? Думаю, вопрос риторический. Далеко не все! Тупых, ограниченных солдафонов там хватает. Но им вдолбили в голову определенные методы подготовки бойцов, и эти методы работают у любого командира. Пусть не отлично, пусть хорошо или даже удовлетворительно – но работают!
– Постойте, постойте… – проговорил Фрунзе. – Вы это к чему?
– А к тому, что то совещание самых способных младших и средних командиров, которое я предлагаю собрать, должно выработать не просто новую методику обучения бойцов. Это должна быть методика простая, доступная для усвоения самыми недалекими из наших кадров и в то же время детально расписанная, чтобы не упустить ничего важного. Каждый элемент обучения по этой методике должен быть, что называется, разжеван и в рот положен, и к тому должен быть обязательно добавлен поэтапный контроль усвоения боевых навыков бойцами – по простым и наглядным критериям. Без такого контроля все утонет в нашем обычном разгильдяйстве. Вот что я подразумеваю! – с нажимом произношу последнюю фразу.
– Та-а-ак… – тянет Фрунзе. Во всяком случае, немедленных возражений с его стороны не следует. – А что это за Центр боевого применения и обучения войск вы предлагаете в своей
записке?– Так этот Центр как раз и должен заниматься выработкой методик обучения, проверкой их практической пригодности, контролем их усвоения в войсках, исправлением выявленных ошибок и недоработок, учетом нового опыта, в том числе полученного в реальных боевых действиях как у нас, так и за рубежом, и совершенствованием методов подготовки войск на этой основе.
Наркомвоенмор побарабанил пальцами по столу, выстукивая какую-то мелодию (не дал бог музыкального слуха – так и не разобрал какую).
– Понятно, – кратко бросил он, погрузившись ненадолго в задумчивость. – Но вроде бы курсы «Выстрел» у нас чем-то таким занимаются. И целое управление в нашем наркомате боевой подготовкой ведает. Зачем нам еще одна структура?
– Курсы «Выстрел» и вправду некоторое внимание совершенствованию боевой подготовки уделяют. Но их главная задача – повышение квалификации командных кадров. И прочими проблемами они занимаются постольку-поскольку, – возражаю Михаилу Васильевичу. – Что же до вашего Управления, то его задача – организация боевой подготовки, а к методикам там отношение донельзя рутинное. Есть утвержденные – и ладно. Главное – довести их до исполнителей. А насколько они хороши, об этом голова пусть у кого-нибудь другого болит.
Фрунзе опять тянет паузу, а затем перескакивает на другую тему:
– Почему вы утверждаете, что танковая комиссия ГУВП занимается беспочвенным прожектерством?
– Потому, во-первых, что они дальше эскизных проектов так и не продвинулись. Да и по всему видно, что даже их самих эти наработки отнюдь не удовлетворяют. Во-вторых, все эти проекты делаются в отрыве от реального мирового опыта танкостроения и, в-третьих, безо всякой оглядки на реальные производственные возможности нашей промышленности, – поясняю свою позицию председателю РВС.
– Но вы ведь не технический специалист в области танкостроения и вообще в области военного производства? Почему же вы указываете в своей записке, что нам надо ориентироваться именно на существующие образцы периода империалистической войны? – продолжает наседать Фрунзе.
– Да, я не специалист в области танкостроения, – подтверждаю его сомнения. – Зато я хорошо представляю себе возможности нашей военной промышленности. С приспособлением имеющихся конструкций танков к условиям нашего производства мы худо-бедно можем справиться, что доказано практическим опытом. Но и это достигается с очень большим трудом. Поэтому замахиваться на самостоятельное конструирование и производство какого-то предполагаемого новейшего танка нам пока еще не под силу. И должен вам заметить, Михаил Васильевич, что Военвед сам отчасти виноват с затяжкой дела проектирования реальной броневой машины для РККА. Вы ведь так и не сформулировали внятно своих технических требований к такому танку. А пора бы! – И чтобы восполнить этот досадный пробел, вставляю свои «пять копеек»: – Повторю еще раз: я не специалист в области танкостроения. Но у меня есть свой взгляд на стоящую перед нами задачу – дать верные технические требования к проекту танка для РККА, взгляд человека, хорошо знакомого с организацией и управлением производством. И первое, что можно сказать с этой точки зрения: воюет не техника, воюют люди. Техника же должна создать людям наилучшие возможности для выполнения их боевой задачи.
При этих словах наркомвоенмор посмотрел на меня с нескрываемым интересом и кивнул, как бы поощряя говорить дальше.
– Какие требования с этой точки зрения можно предъявить танку? В первую очередь танк должен обеспечивать боевую работу экипажа. Что же это значит? – внимательно смотрю на Михаила Васильевича и встречаюсь с его таким же внимательным взглядом. – В чем заключается эта боевая работа и какие ее элементы наиболее важны, это вам лучше военспецы расскажут. Я могу лишь сослаться на разработки Гастева для промышленности и сказать в самых общих чертах: надо обеспечить наибольшие удобства для исполнения каждой боевой функции – чтобы все было под рукой, ничто не мешало, чтобы были, например, удобные сиденья, вентиляция и так далее. Кстати, неплохо бы привлечь Алексея Капитоновича и его ЦИТ к проектированию ваших боевых машин.