Ветер перемен
Шрифт:
– Сзади!
Но поздно. Не успев дотянуться до рукояти «зауэра», чувствую, как снизу под плечи проскальзывают чьи-то руки и сцепляются в «замок» у меня на шее, нагибая ее вниз с силой, которой мне не удается противостоять. Надо же – попался на классический «двойной нельсон», знакомый Осецкому еще с гимназических времен (а мне – по прочитанной еще в малолетстве книге Льва Кассиля «Кондуит и Швамбрания»). «Шляпа! Проворонил засаду! Они небось прямо за шахтой лифта нас ждали!»
Но корить себя уже поздно. Задним умом мы все крепки…
Краем глаза вижу, как какой-то амбал таким же манером захватывает руки Лиды. Однако
Еще выстрел! И у амбала вырывается вопль, наполненный трудноразличимой мешаниной нецензуршины. В ногу она ему, что ли, угодила? Однако хватку он не расцепляет, а с остервенением продолжает выкручивать Лиде руку. Теперь уже она взвыла от боли. «Зауэр» с мягким стуком падает на коричневый линолеум, а с головы девушки слетает шляпка и катится по полу по замысловатой траектории.
Между нами всего один шаг. Резко бью ребром стопы, обутой в башмак, сбоку под колено амбалу. Одновременно Лида пытается рвануться у него из захвата. Это у нее не получается ни в малейшей степени, однако они оба теряют равновесие и валятся на пол. Один из тех, что стояли перед нами – тот самый, в суконной куртке, – быстро подскакивает к упавшим и носком сапога отшвыривает «зауэр» к стене, подальше от них. Моя попытка двинуть назад, каблуком по голени, тому, кто держит меня в захвате, удалась лишь частично. Удар приходится вскользь по голенищу сапога, и я добиваюсь лишь того, что сцепленные в «замок» руки еще сильнее надавили мне на шею, заставив согнуться в три погибели и стиснуть зубы, чтобы не застонать от боли в чуть не вывернутых плечах. Силен мужик! Чисто медведь. Все. Кажется, отбегались…
– Хулиганим, граждане? – раздается голос с лестничной площадки.
Скашиваю глаза в сторону и с трудом, боковым зрением, улавливаю на ступеньках лестницы, ведущей снизу на лестничную площадку рядом с лифтом, какую-то фигуру, показавшуюся мне знакомой.
– Проходи, дядя, не мешай работать! Здесь ГПУ! – И человек в куртке, похожей на френч (видно, старший в этой команде), делает небрежный жест рукой, в которой зажат револьвер.
– Так и я тоже не просто так погулять вышел, – отвечает размытый силуэт.
Знакомый голос, черт возьми! С трудом немного доворачиваю голову. Потертая кожаная куртка, кепка на манер шоферской… Дед! Ей-богу, Дед!
Он не спеша вытаскивает свое удостоверение и демонстрирует его.
– КРО! – коротко поясняет Дед.
– А здесь Секретный отдел! – недовольно бросает в ответ старший группы.
– Ну и что? – Дед нисколько не собирается отступать. – Я тебе как, должен теперь земные поклоны бить? Вы зачем в нашу операцию влезли? Все поломать решили? Кто приказал? – Дед говорит со все возрастающим напором.
– Замначальника управления! – зло огрызается старший.
И тут я вижу, что Дед замялся. Да, ведь Контрразведывательный отдел, как и Секретный, входит в Секретно-оперативное управление, и замначальника этого управления – Генрих Григорьевич Ягода – стоит выше начальника КРО. Тем более что Ягода еще и второй зампредседателя ОГПУ.
– Обыщите их, и уводим! – командует старший.
Однако Дед, хотя и малость обескураженный, совсем сдавать позиции не собирается.
– Вот-вот,
уводите, – кивает он, – а я прослежу, чтобы по дороге чего не приключилось.– Ты не много себе позволяешь, а? – Голос старшего становится угрожающим.
– А что, из нагана в меня палить начнешь? – откровенно ухмыляется Дед.
Теперь уже его собеседник мнется. О данном ему приказе можно примерно догадаться. Вряд ли это официальный арест. Тогда бы действовали иначе. Скорее, что-то вроде: «Изъять без шума и доставить на конспиративную квартиру для беседы». Без шума уже не получилось. А тут еще этот тип из КРО свалился как снег на голову. Что скажет им Терентий Дмитриевич, если они его подведут в глазах высокого начальства, отдавшего приказ? Или Ягода действовал через его зама, Агранова?
Однако отступать уже некуда.
– Обыскать – и в машину их! – повторяет приказание чекист.
В машину? На лице Деда проступает лихорадочная работа мысли. Как проследить за машиной? Извозчика ловить? А ну как не подвернется вовремя?
В моей голове тоже бешеная круговерть мыслей. Как вырваться из этой ловушки, или хотя бы затянуть дело в надежде неизвестно на что?
– Товарищи, а вам не кажется, что вы обеими ногами вляпались в дерьмо? Жидкое и вонючее? – выдавливаю из себя неожиданно севшим, хрипловатым голосом. На угрожающе-язвительный тон получилось мало похоже…
– Поговори мне еще! – шипит тот, что скрутил мне руки.
– Э, подняться помогите, мать вашу! – окликает своих товарищей агент, который лежит на полу, по-прежнему держа Лиду за руки. Задержанная сковывает его движения, мешая встать.
– Кончайте разговорчики! – прикрикивает старший.
– Вам что, «наружка» не доложила, что я всего полчаса как от Феликса Эдмундовича? – На этот раз тон искреннего удивления удается мне лучше.
Агент ГПУ в короткой шинельке, подошедший с намерением обыскать меня, замирает. Но старший быстро находит для себя решение:
– Доставим, куда приказано, а там разберутся. Ну чего встали?!
И тут на сцене появляется новая фигура. Сверху по лестнице спускается… Ну как вам сказать? Джентльмен не джентльмен, но весьма прилично одетый то ли господин, то ли товарищ. Фетровая шляпа в тон распахнутому габардиновому пальто, под которым виднеется весьма приличный костюм. Небрежно болтающееся шелковое кашне не мешает разглядеть дорогую заколку в галстуке. Франт мурлычет себе под нос что-то явно не на русском языке. Он не слишком твердо держится на ногах, а в левой руке у него пузатенькая бутылка, снабженная заморской этикеткой, и в той бутылке плещется коричневатая жидкость.
Пошатываясь, богато экипированная фигура подходит к нам. Выворачивая шею, пытаюсь рассмотреть персонаж внезапно образовавшейся интермедии. Ухоженное лицо, запашок спиртного смешан с запахом приличного одеколона, на лице черные усики и аккуратная бородка-эспаньолка.
– Проходи, проходи, не задерживайся! – прикрикивает на него старший.
Человек замирает на мгновение, затем лицо его расплывается в широкой улыбке.
– О, компаньерос!
Размашистым жестом он раскидывает руки в стороны, как будто желая обнять чекиста. Тот отстраняется, но немалое число капель жидкости из бутылки при этом выплескивается на его куртку. Чекист тихо матерится сквозь зубы, машинально опускает глаза к пятнам, расплывающимся на его одежде, и левой рукой пытается стряхнуть спиртное.