Ветер перемен
Шрифт:
Понятно, что первым делом оно должно заниматься разработкой и реализацией того плана работ по стандартизации, с которого я начал. Значит, за этим государственным органом закрепляем управление работой по стандартизации во всех имеющихся ведомствах, а также согласование между собой ведомственных стандартов, утверждение и опубликование стандартов.
Только сейчас мне пришло в голову, что невозможно вести работу по стандартизации, не устранив той путаницы в метрологии, которая сохраняется до сих пор. Хотя еще в восемнадцатом году было принято решение о переходе на метрическую систему, на производстве по-прежнему царит разнобой, и наряду с метрами, сантиметрами и миллиметрами в ходу дюймы и линии.
Раз мы собираемся последовательно, на практике, провести переход на метрическую систему, встает вопрос о материальном обеспечении такого перехода. Поэтому в качестве первоочередных работ по стандартизации в записке надо указать на стандартизацию контрольно-измерительных приборов и мерительного инструмента. Вспоминай, вспоминай, что там еще надо стандартизировать в первую очередь? Наверное, те технические элементы, которые имеют общепроизводственное применение. Как они там называются? А, вот: нужно провести стандартизацию допусков и посадочных мест, резьб, калибров, а также стандартизацию общепромышленных изделий – метизов, проката, крепежа, труб и т. п. Точно так же должны быть стандартизированы электротехнические изделия и характеристики электрических систем.
Да, чуть не упустил из виду: срочно необходима стандартизация сельскохозяйственной продукции, поскольку в этой области больше всего процветает неразбериха и недопустимое кустарничество.
Так, надо добавить еще один момент, которому в моей истории долго не придавали должного значения: стандартизация продукции обязательно должна сопровождаться стандартизацией технологических процессов с выработкой обязательных технологических регламентов и установлением обязательных стандартов описания и документирования технологических процессов.
Тут мне в голову пришло, что советская система хозяйствования имеет свои особенности, которых нельзя не учитывать при проведении работ по стандартизации. Это значит, что требуется наведение порядка в плановой работе и распространение стандартизации на эту важнейшую сферу хозяйственного руководства, что предполагает создание стандартных регламентов плановой работы. Да и вообще, как составную часть общей рационализации народного хозяйства одновременно со стандартизацией производства необходимо проводить и стандартизацию хозяйственного управления на всех уровнях, что даст НК РКИ необходимые ориентиры для работы по улучшению управления.
Немного подумав, добавляю в записку указание на то, что при нашей технической отсталости нельзя допустить, чтобы стандарты превращались в средство консервации этой технической отсталости. Поэтому надо разрабатывать стандарты с ограниченным сроком действия и с перспективными требованиями, которые должны переводиться в категорию обязательных по прошествии указанного срока.
В заключение из-под моего пера побежали строчки:
«Сказанное выше подтверждает заявленную необходимость формирования полномочного государственного органа руководства стандартизацией в качестве Комитета при Совете Труда и Обороны СССР. Руководителем такого органа необходимо назначить высокоавторитетного партийца, способного на деле добиваться проведения в жизнь принятых решений. Представляется, что в качестве одной из возможных кандидатур председателя этого Комитета можно назвать наркома РКИ тов. Куйбышева. Исходя из задач Комитета, в качестве заместителей председателя или членов коллегии было бы желательно видеть Г. М. Кржижановского,
А. К. Гастева, Ф. В. Ленгника.Кандидатура Куйбышева была вполне подходящей по деловым качествам, но устраивала меня и по другим соображениям. Куйбышев – друг Феликса Эдмундовича, и Дзержинский никак не будет против его назначения, если, конечно, сам Валериан Владимирович по каким-то соображениям резко не упрется. Но не должен был бы – ведь в известной мне реальности в сентябре двадцать пятого года его, собственно, на это место и назначили. Если это случится несколько раньше, да притом и полномочия у нового комитета будут пошире, вряд стоит ожидать реакции отторжения.
Очередная бумага отправилась в машбюро на перепечатку, а потом – по предназначенному ей пути в приемную председателя ВСНХ. Рабочий день уже клонился к концу, и пора было собираться в тир.
Лида встретила меня у входа точно в оговоренное время, подойдя к дверям динамовского тира уже в поле моего зрения. Слегка приобняв ее за плечи, я потерся щекой об ее висок, замерев на мгновение. Жаль, но тут не самое подходящее место для подобных нежностей, да и пронизывающий январский ветер, секущий лицо летящим снегом – стоит лишь неосторожно повернуться ему навстречу, – дает о себе знать. Пришлось прерваться, едва начав.
Тир встретил нас привычными гулкими выстрелами наганов, кисловатым привкусом сгоревшего пороха в воздухе и вьющимся сизым дымком. Сегодня мы, дождавшись паузы, когда одни стрелки уже закончили, а другие еще не приступили к своим упражнениям, расстреляли по горсточке холостых (быстро перемещаясь по тиру), которые раздобыла Лида, да исполнили серию из трех выстрелов боевыми. Приходилось экономить: берлинский запас подходил к концу, а Дед (принадлежность которого к конторе Артузова уже практически не вызывала сомнений) с его обещанными патронами пока так и не объявился.
Кутаясь в свое новое пальтецо, которое гораздо лучше прежнего спасало от мороза, Лида вышла вместе со мной на улицу. Быстрым шагом мы вышли на бульвары и по ним направились к Страстной площади. Ветер к ночи почти замер, и снег уже почти не падал, опускаясь сверху отдельными редкими снежинками. Лишь время от времени начинала виться поземка, заставляя снежинки искриться в слабом свете уличных фонарей, но быстро стихала. Свежий снег скрипел под ногами, выводя завораживающую мелодию в такт ритму наших шагов. Прохожие были довольно редки, и можно было считать, что на бульварах мы одни. Не хотелось разрушать очарование этого зимнего вечера словами: нам и так хорошо молчалось вдвоем…
Само собой, я не расстался с Лидой у памятника Пушкину, как бывало когда-то. Мы поднялись к ней в квартиру, и Лида, едва раздевшись в прихожей, бросилась разводить примус, чтобы согреть чай. Отца ее, как обычно, дома еще не было – работа в Исполкоме Коминтерна частенько задерживала Михаила Евграфовича допоздна.
Мы поболтали с Лидой немного о работе – я вкратце рассказал ей о документах, которые запустил наверх, и теперь ожидаю реакции, она же поведала мне о своей службе в секретной части Военпрома.
– Расхлябанность страшная! – жаловалась девушка. – Большинство не имеет никакого понятия об элементарном делопроизводстве. Бумаги пишут как попало, хранят как попало. Про регистрацию и не говорю – инструкции как будто не для них писаны. О каком уж тут режиме секретности можно говорить?! – Она досадливо махнула рукой.
Как недавняя студентка, Лида заинтересовалась запиской о подготовке кадров и попросила рассказать поподробнее. Моя идея о смягчении классового подхода к подбору контингента обучающихся и об ужесточении проверки знаний при приеме в вузы была встречена ею в штыки.