Чтение онлайн

— Конец? Прям, Армагеддон?

— Армагеддон — это место, Роджер. Апокалиспсис.

— А много ли таких же, как я?

— На Земле всегда не больше двенадцати посланников.

— Ха! А я думал четверо. Хотя, я для себя что-то лошади не увидел.

— Шутник смеется над одной точкой зрения до тех пор, пока не узнал другую.

Ухмылка на лице Роджера опять исчезла.

— Так… Все же. Что мне делать, например, прямо сейчас?

— Иди, сходи в бар. Можешь напиться по случаю праздника.

— Что-то я не припомню ни одного на этот день.

— Ну,

как же, ты сегодня умер, Трентор. Я считаю, достойный день, чтобы отметить. Второй день рождения, только нерождения.

— Я понял. 1:1. Жаль только, денег нет, чтобы…

Смерть протянула парню ладонь. В той лежала кипа банкнот, скреплённых гладкой скобой.

— На необходимые затраты. Больше не будет, не надейся.

Роджер с радостью взял подарок, а женщина развернулась и направилась стене, закрытой тенью, без капли света.

— Ах да, Вестник. Номенклатура обязывает дать тебе кличку. Сам придумаешь?

— Не думаю, что энтузиазма хватит, но что-нибудь придумаю. Сейчас.

— Как знаешь. До встречи.

И Смерть исчезла.

— День нерождения… Хм, — подумал парень.

В тот момент в голове сверкнуло слово, которое сначала казалось бредовым, но не самым плохим. Линия на запястье загорелась вновь, и рядом с Пактумом появилось это слово. Смертный.

Идея пойди в бар была хорошей, но с окровавленной формой, пробитой шрапнелью, могут возникнуть вопросы. Рядом стояла топливная бочка, в самый раз, чтобы сбросить в неё свой китель с именными шевронами.

— Черт, забыл, — Вестник подтянул один из рукавов наружу и достал документы:

— «И зачем они только тебе понадобятся?». Ага.

В месте с закоптившимся паспортом в открытом кармане лежала зажигалка.

— Вот что и вправду интересно, так это зачем мне эта штуковина, если я не курю? Хотя…

Парень поджег одежду, спрятанную на дне бочки. Вместо пламени повалил кучный дым, но и этого хватило, чтобы спалить ненужные улики. Только белая безрукавка и болотные штаны прикрывали ожившего.

Развалины здания, что спешно покинул Роджер, по-видимому, было окраиной промзоны. На другой стороне служебной железной дороги проглядывался небольшой отросток жилой улицы. Машины были слышны лишь вдалеке, зато из кирпичных трехэтажек, словно втиснутых в противоположную сторону тротуара, доносилась бурная жизнь. Пройдя где-то два или три таких квартала, он наконец-то нашел, что искал.

Непримечательный, но уютный магазинчик одежды. Пожилой хозяин заносил метлу после вечерней уборки, чтобы закрыться, как вдруг внутрь с противным звоном дверных колокольчиков проскочил незванец.

— Эй! Больше никаких посетителей на сегодня!
– ворчал престарелый продавец, державший едва открытую железную дверь:

— Проваливай!

— Извините, но я всего пару покупок сделать, — запыхано ответил Трентор.

— Что, муж с командировки не вовремя вернулся?

— А?… Да! Т-то есть нет! Меня… Меня ограбили.

— Ограбили, говоришь? Тьфу ты, опять это чертова шпана. От

этих «панков» покоя не будет.

— Это точно. Я только недавно вернулся с войны и тут здравствуйте.

— Войны? С гуками, что ли?

— Да, сэр.

— Пацан, я в чужие дела не лезу, но раз уж ты ко мне залез, то я буду честен. Если бы такая зелень, как ты, была там, то сдохла бы на первой гранате, помяни мое слово.

— А тебе бы в лотерею играть, мужик, — пробурчал Роджер.

— Ладно уж. Только побыстрее выбирай одежку, рагу моей любимой женушки ждать не будет.

Вестник рванул к полкам с вещами. Белая рубашка, кремовый свитер, серые брюки, темные кожаные ботинки, темно-коричневый плащ — не выделяться из толпы же, в самом деле. Потратив пару минут, парень положил охапку на кассу.

— Хоть не кожанку. Помню шпана заявилась ко мне с просьбой отдать парочку курток задаром. Задаром я могу только облить помоями или послать. После отказа, эти засранцы разукрасили мою машину, — старик снял что-то с петель под стойкой и поднял над кассой:

— Теперь на работу стал носить своё охотничье ружье. Так что, когда очередной бухой придурок с белибердой на голове придет сюда за очередной «клевой шмоткой», то я размозжу его голову по той стенке. Даже не буду жалеть за новую партию сарафанов за твоей спиной. Это будет того стоить!

— А просто пригрозить не пробовали? — удивленно спросил Роджер.

— Ну, как бы… А как ты им пригрозишь? Они же отмороженные, «без тормозов». Таких только на убой, и пусть уже сам Сатана с ними разделывается.

— Так вы же станете их палачом.

— И что с того?

— Ну, если мне не изменяет память, то жертв наверху прощают.

— Неужели?

— Ну, души придурков, как те, что испортили вашу машину, нам не по силам судить. И убивая таких, вы просто выставите их жертвами в лице высших сил. А это точно не будет должным уроком.

Продавец призадумался.

— Да, сынок, ты прав. Я что-то… Немного переборщил. Может так пули поберегу. Они нынче дорогие. И жизнь тоже. Не дай Бог их будет двое… Моя бы старушка с ума бы сошла.

— А сколько с меня?

— Ну, жалко мне тебя было, да и за душевный разговор я был готов тебе сделать скидочку, эдак, процентов в 30, но рагу, наверное, уже остыло. Поэтому, 10. И даже не смей клянчить больше.

— Что вы, сэр. И не думал.

Парень оставил пару смятых купюр на стойке. На улицу выбрался уже простой обыватель, вряд ли по виду слышавший о какой-то войне на востоке.

Побродив ещё не много, молодой Вестник увидел ещё одно подходящее место. У края дороги был съезд на большую парковку, за которой бил подрагивающий свет вывески. Так свое расположение помечала вывеска мотеля для уставших от жизни дальнобойщиков. На входе, Роджер открыл застекленную дверь.

За приемным столом было окно, на котором стоял телевизор. Тот показывал новости, едва различимые толи от ужасного голоса ведущей, толи от сильных помех телесигнала. А уже перед ним на скрипящей табуретке сидел, видимо, владелец, этого заведения.