Чтение онлайн

— Ложись!
– кто-то закричал из окопа.

Начали рваться артиллерийские бомбы. Куски земли поднимались в воздух, засыпая укрытия.

Но огненный шквал не был постоянным. Враг подступал ближе, и тогда же орудия смолкали. Только орудия. Стволы накалялись до красна от сотен пуль. Кого-то ранило на подходе, кто-то умер, защищая свою страну. И это изменчивое варево длилось долго.

Замполит вёл стрельбу метко. Один за другим перед ним падали немцы. А у Владимира возникали проблемы. Страх пеленой закрывал его глаза. Это и сыграло с ним злую шутку. Вражеские солдаты без перебоя рвались вперёд, словно сама уверенность в своей безоговорочной победе придавала

им сил. Один из таких, к несчастью, и заметил открытый сектор. Он побежал туда, и запрыгнул в самую глубь. Рядовой пришёл в себя, и схватил винтовку. Всё, как показывали в училище, выпад и колотый удар. Но это не помогло. Немец выдернул нож из подсумочного чехла, и тоже нанёс удар, оставив глубокую рану. В панике Владимир закрылся своим оружием, как щитом.

Бартос не сразу обратил внимание на прорыв. Заметив же, он мигом откинул парня за себя, и ударил врага в лицо. Вместе с носом, челюстью и тремя выпавшими зубами, вогнулась и каска.

— Будь мужиком, философ, — произнёс замполит, обратившись к Владимиру.

Но позади НКВДшника уже остался только труп рядового.

— Да чтоб тебя!

Замполит взял немца за ворот его кителя. Видимо, тот ещё что-то скулил, без удачно пытаясь выговорить слова. И в этот момент, будто кровь от комариного укуса, вытягивающаяся от длительной жажды, все силы и дух вышли из избитого в кисти Бартоса. Он тут же подскочил к хладному телу, и разорвал рубашку на груди солдата. Словно пытаясь промассажировать бездыханное сердце, замполит сильно вдавил свои ладони в голую часть Владимира. Зелёный дым прокатился по рукам Бартоса и, через секунду Владимир очнулся.

— Ты прав, рядовой, — сказал замполит:

— Хороших людей не прибавляется. Но мы их и не собираемся терять.

На фоне раздался громкий и мощный крик петуха. Начало нового дня. Ветер качал нескошенную траву и старенький деревянный забор, железный гараж постоянно скрипел. Из дома с кирпичным фундаментом, но со сколоченными стенами из брёвен, вышел проснувшийся и бодрый хозяин.

— Здравствуйте, Михал Палыч!
– заметил он ремонтирующего свой трактор старика.

— И тебе привет, Боря. Сегодня опять в город поедешь?

— Да, вам снова нужна щёлочь?

— Догадался. И наждачки захвати. Эта ржавчина чёртова с моей ласточки ну никак не выводится.

— Понял вас.

Хозяин вернулся к себе, переоделся в широкоплечный джинсовый костюм. Открыв створы гаража, он выкатил личный транспорт.

— Покормите Хунда, Михал Палыч?

— Конечно, у меня как раз для него кости говяжьи остались.

— Спасибо.

Сев на черную 72-ю Уральскую М-ку, Борис завёл двигатель, и поехал по деревенской дороге.

Промеж зелёных равнин, полей и заросших оврагов, вдалеке виднелась давно родная для него станция Соломбалка. Именно на неё ветеран боёв, замполит, сошел вагона, который тащила чугунная бочка, называемая локомотивом. Железный конь Бориса подъезжал к первым частым домикам в округе.

Пол часа ненапряженной, ветреной езды закончились почти у самого берега Двины. Мотоцикл остановился у большого, обитами ребристыми листами, ангара. Центральный рынок в самом разгаре приёма покупателей. Разные секции, разные запахи. Зелень с постоянно стекающей влагой, свежерубленное мясо — эти товары теснились почти в самом начале, где очередная жительница с азартом будет расхватывать данное изобилие товаров. Однако, Борис шел дальше. На рыбе и специях закончилась пищевая часть торгового сборища. Различные чистящие средства мелькали перед глазами всё чаще. С таким количеством химии о любой грязи можно не то, что забыть, даже

не думать. Борису всё равно не то. Близился край ангара. А ноги, строго ведущие вперед, наконец-таки, завернули к лавке.

— Если бы я пил стопарь каждый раз, когда ты появлялся, цирроз придушил бы меня подушкой, — пошутил продавец:

— Дедок всё никак не уймется?

— Ты же его знаешь, Саш. Без трактора жизнь ему не мила.

— Как всегда?

— Да и рулон наждачной бумаги.

— 50 копеек с тебя. И да, Борь, у меня к тебе дело.

— Слушаю.

— Короче, у меня тут одна девочка есть.

— Моцик не дам. Ты мне его поцарапал прошлый раз.

— Не больно-то и хотелось. Но не в этом суть. Она меня недавно встретила. Говорит, мол, такое-то надо, а я говорю, что, ну, есть у меня один друг, у него есть… Ты же знаешь, я варежку хорошо развязываю.

— А про то, что я завязал с контрабандой у тебя варежка развязаться не смогла?

— Послушай, да, я знаю, что ты хотел завязать, но это такой шанс… Если устроишь, сделаю, что хочешь.

— Нет. Меня не жаба душит, но я не могу.

— Я тебе распредвал для Урала найду.

— Целый?

— Прям со станка.

— Интересно. Ну и что там за дельце?

Торговец отдал бумажку с названием. Брови Бориса подскочили вверх.

— А гаубицу она не хочет? Где ты её вообще достал? И зачем ей всё это?

— Говорит, брат авторитет, и за всё заплатит. Лучше меньше знать тут, чем ходить с разбитой мордой. Борь, всё что угодно.

— Я попробую что-нибудь найти. Попробую. Ждать месяц, не меньше.

— Да-да, я её предупредил.

— Хорошо, свидимся. В следующий раз заеду за распредвалом.

Купив ещё один баул нужных припасов, Борис поехал домой. По возвращению отдал заказанное ему и уселся рядом со своим телефоном. День будет долгим. Он пальцем провёл по диску дважды, и поднёс трубку к уху.

— Девушка, здравствуйте, свяжите меня с Калининградом.

Связистки накрашенными ногтями вставили телекоммуникационные провода в нужные порты, и по другую сторону ответил незнакомый голос.

— Кто это?

— Дядя твой, Галь из Израиля. Целых десять лет не виделись. Хотелось бы тебя через месяцок-два увидеть у нас в Архангельске.

Звонок прервался. Теперь требовалось ждать.

Тёплым и ранним утром Борису пришла посылка. Свёрток бумажек с Кремлём попал в руки курьера, а по телефонному диску снова набрали номер, но уже другой.

— Саш, назначай ей встречу. Сегодня. С Северного есть понтоны, по ним до Талажского шоссе, буду её ждать там вечером, на перекрёсте рядом с фонарным столбом. Он там один.

— Всё будет, как скажешь. Спасибо, братан.

— Поблагодаришь запчастями. До связи.

Борис повесил трубку. К оранжевому закату мотоцикл был откачен подальше от дома, дабы не привлекать внимание шумом.

Фонарь немного подмигивал, иногда с него сыпались искры. Тут ещё был заброшенный дом, с виду похожий на почтовое отделение. Кроме выхлопной трубы дым, правда табачный, сочился ещё и изо рта Бориса. Никого.

— Какой же Саня дурак. Развели, а он даже и не понял. Торгаш ещё называется…

— Я думала, что Александр работает на заводе, — сказала появившаяся на дороге девушка.

Борис повернулся, дабы её разглядеть. Жёлтые туфли с толстым каблуком. На черное платье в разноцветный горошек была одета буро-зеленая куртка. Пышная светлая прическа прокололась огромными розовой заколкой, похожей на вилы. Её челюсть постоянно дёргалась от жвачки, сминающейся между зубов.

— Он и мне так в первый раз сказал. Стесняется, бедолага.