Верность
Шрифт:
Леннокс и Александрия одновременно вскинули руки в шутливом жесте.
— Нам больше ничего не нужно знать, — с ухмылкой сказал Леннокс и повернулся к Анджелине. — Ну что, моя маленькая принцесса, какой подарок будем открывать следующим?
— Этот, — сказала она, указывая на маленький красный сверток с зеленой лентой.
Леннокс прочитал бирку: — Здесь написано, что он от меня тебе.
— Правда? — она не теряя ни секунды, разорвала бумагу и открыла коробочку. — О, посмотри, мама, это ожерелье, как у тебя!
Александрия улыбнулась и кивнула: — Такое же, как у меня. Твой папа
— Это значит, что ты нас любишь?
Леннокс застегнул цепочку на шее Анджелины и поцеловал ее в лоб: — Это значит, что я тебя очень сильно люблю.
— Потому что мы твои принцессы?
— Да!
— А как же мой братик? — ее маленькое личико сморщилось в раздумьях. — Нику тоже подарят? Мальчики не носят такие ожерелья.
Леннокс пожал плечами, улыбнувшись Александрии: — Уверен, Делорис что-нибудь придумает. А когда ты, мисс Анги... — он щелкнул ее по носу, — ...станешь подростком, мы сделаем тебе ожерелье, как второе у твоей мамы.
Александрия рассмеялась и покачала головой: — Не знаю. Есть вещи, о которых мы бы предпочли не слышать.
ЭПИЛОГ 3
После Нового года
Нокс
— Пап, ты уверен, что тебе не пора вернуться в Лондон или, может быть, в Саванну?
— Вы застряли с нами, пока не появится наш внук, — с ухмылкой ответил Орен.
Я окинул его взглядом с ног до головы. — Должен признать, роль семьянина тебе к лицу.
— Знаю... Мне стоило попробовать это раньше.
Я пожал плечами. — Лучше поздно, чем никогда.
— Теперь вернемся к тому, о чем я говорил. Хиггинс проиграл перевыборы, но Кэрролл остался. Тот финансовый законопроект, с которым мы боролись пять лет назад, — сущие пустяки по сравнению с тем дерьмом, которое они собираются вынести на слушания.
— Хорошо, что Хиггинс ушел. Он все равно был замешан в грязных делах. Удивлен, что он вообще продержался последний срок.
Орен покачал головой, откидываясь на спинку кресла напротив моего рабочего стола. — Я все больше узнаю о политике Джорджии. Там есть неплохие люди, но старую гвардию трудно вытеснить.
— Думаю, будем разбираться с ними по одному.
— Ты говорил с Кэрроллом?
— Говорил, — признался я. — Распределительные центры, которые мы открыли пару лет назад, работают в три смены. Но ты прав, новый национальный законопроект может серьезно навредить нам, отменив предоставленные налоговые льготы.
— Они были гарантированы на десять лет.
— Что это значит в политическом исчислении?
Орен кивнул. — Думаю, пришло время налаживать отношения с новыми избранными чиновниками. Нам нужно сосредоточиться на штатах, которые поддерживали бизнес в прошлом. У нас теперь не только «Demetri». У нас есть еще и «Montague».
— Не чувствую, что это правильно...
— Почему? Это компания твоей жены. Мы не враждуем. Мы хотим одного и того же.
— Леннокс, — Сильвия открыла дверь. В ее карих глазах читалась тревога.
Я вскочил на ноги. — Что случилось?
—
Алекс не хотела, чтобы я что-то говорила, но я больше не могу молчать. Ей нужно в больницу.Я встретился взглядом с отцом, и мы оба бросились к выходу. — Ты звонила Клейтону?
— Да, он уже подает машину.
Я остановился и посмотрел на Сильвию. — Этого хватит или, как думаешь, нам стоит вызвать скорую?
— Он уже здесь. Идите. Джейн и я побудем с Анги. Вы все езжайте в «Маунт-Синай» и держите нас в курсе.
Чарли крепко сжимала мою руку, пока Клейтон вел машину по мокрым дорогам, приближая нас к больнице «Маунт-Синай». Я позвонил ее гинекологу, и он уже ждал нас там.
— Все будет хорошо, — повторял я в сотый раз.
Чарли часто дышала и кивала. — В этот раз все происходит быстрее, чем в прошлый. Я едва успела что-то почувствовать, а теперь... — ее слова оборвались, глаза закрылись, и она снова начала выдыхать.
Я выглянул в окно. — Мы почти на месте.
— О, Нокс, — она потянулась к животу.
Я сделал то же самое. Живот был твердым, как камень. — Принцесса, это схватка. Сожми мою руку и дыши.
— Я знаю, что это такое!
Глаза Орена и Аделаиды расширились, они делали вид, что наблюдают за дорожным движением.
— Клейтон! — крикнул я, не зная, что сказать жене, женщине, которая была готова сломать каждую косточку в моей руке. Я использовал эту руку, чтобы ломать кости врагам. Я использовал ее, чтобы доставлять удовольствие. Я даже качал на ней нашу дочь.
Все, о чем я мог думать, — что больше никогда не смогу этого делать. Не с тем давлением, которое она прикладывала. Я буду баюкать маленького Ника с гипсом на пальцах.
Наконец машина остановилась у дверей отделения неотложной помощи. Нас уже ждала команда санитаров и медсестер. — Миссис Демитри? — спросил мужчина в медицинской форме.
— Да, — ответил я, помогая Чарли пересесть в инвалидное кресло.
— Сэр, идите с нами, — сказал он, подхватывая кресло. — Миссис Демитри уже зарегистрирована. Давайте поднимемся в родильное отделение.
Через несколько минут я уже расхаживал взад-вперед, пока врач выполнял все необходимые процедуры. Я ожидал, что он скажет, будто нам предстоит долгий путь. Ожидал услышать ту же речь, что и с Анджелиной, о том, что у детей свое чувство срочности.
Но он сказал другое: — Дамы и господа, у Алекс отошли воды, и головка вашего сына уже прорезывается. Время пришло.
Чарли мотала головой из стороны в сторону: — Никакого «времени», это происходит на самом деле.
Я убрал прядь ее волос с лица. — Думаю, это значит, что времени на обезболивающее нет.
— Я-я не знаю, смогу ли я.
— Поверь мне, принцесса. Ты можешь все.
Она закрыла глаза: — Доктор, это так быстро. Все в порядке? С ним все будет хорошо?
— Не волнуйтесь, Алекс, ваш сын полон решимости. Он готов встретиться с мамой и папой. Мы ничего не можем сделать, чтобы переубедить его.
— Весь в Демитри, — пробормотала Чарли.
— Когда начались схватки?
— Не так давно. Они даже не были сильными, а потом вдруг...
— Как часто они приходят?
— В машине мы засекали каждые четыре минуты, — ответил я.