Вербовщик
Шрифт:
З.Ы. Жека, не выпендривайся, действуй по классике!
Д.А."
В этом конверте было пять листов из допотопного источника "Про шпионов". Меня особо порадовали абзацы:
"Каждый шпион должен помнить, что он не шпион, а добровольный обученный помощник. Каждый добровольный помощник должен ассоциировать себя с защитником. Каждый защитник достоин уважения и благодарности. Уважение и благодарности выражаются в доверенной ему высокой миссии и полной секретности".
"Нельзя использовать лексикон, приписываемый шпионам, вербовщикам, разведчикам. Слова выдадут любого, даже самого выдержанного человека. Следует использовать такие
"А если вы попали в плен к врагу, не паникуйте, не теряйте зря время, постарайтесь покончить с собой всеми доступными способами".
"Исключите возможность утечки информации. Жесткий путь заключается в сокращении носителей информации, мягкий путь состоит в изменении сути информации".
"Помните, что настоящего специалиста могут выдать только глаза. Глаза, взгляд не поддается постоянному контролю. Такой взгляд появляется к третей-четвертой операции. Как правило, именно несоответствие взгляда, профессиональный охват территории взглядом создает у посторонних людей впечатление, что вы не тот за кого себя выдаете. Многие, конечно, не обращают на это внимание, но есть некоторый процент людей, которые живут согласно своим внутренним убеждениям и инстинктам. Если ваш объект из таких, то подключите к делу третье лицо, которое не является сотрудником службы, и сделайте предложение через него".
"Ты бы задумался, зачем тебе это дали", - посоветовал учитель.
Я задумался. Получается, что мой следующий объект не так прост, как может показаться. А у меня, согласно этой классификации, уже возможно выработался этот профессиональный взгляд. Но, что может быть талантом Олега Вальбихина? Тем более, что здесь написано: "данные не проверены". Мне доверили и проверку, а это уже повышение меня, как агента. Я порадовался, а потом приуныл.
"А вообще странно, что четвертый конверт был пуст на предмет имени", - послышалось от учителя. Я тогда не обратил на это внимания. Четвертый конверт так и лежал в папке с надписью "Вербовщик". Все мои размышления были сосредоточены вокруг двух людей: Милы и Олега.
Я сам себе усложнил задачу. Мила мне может навредить, я ведь должен работать в этой группе ФК-45. Но я тоже хорош, ничего не скажешь. Олег Вальбихин тоже проблема. Мне надо проверить наличие у него таланта к обучению. Знать бы еще на какой талант проверять, тогда можно было бы и выработать план действий. Может его утопить надо, если он умеет дышать под водой. А вдруг он тоже метаморф? Или он летает? А может быть видит вещие сны? Я купил замечательную энциклопедию о парапсихологических способностях: реальных и выдуманных, а также фэнтезюшный сборник подобных описаний. Общий список выходил на две тысячи сто семь вариантов. За три дня я и трех вариантов не проверю не то, что две тысячи с лишком.
"Может поспишь?", - предложил учитель.
Я его послушался, но зря. Проснулся в холодном поту. Мне приснился страшный сон. Я опять видел пещеру, там сидела красивая девушка, которой кто-то воткнул меч в грудь. Я кричал и рвался, но ничего изменить не смог. Одна польза от этого ужаса была. Я узнал, что я кричал. Сообщил мне об этом сосед Валерий. Он заглянул в окно. Дело в том, что у нас балконы были рядом, и они были соединены. Валерий раньше владел и этой квартирой. Здесь жила его теща. Потом он развелся, купил
жене и ее родственникам маленький коттедж, а одну из квартир продал.– Жека?
– Валерий тряс меня за плечо. Я проснулся и очумело пялился на соседа.
– Ты чего орешь? Я думал от удовольствия, но так от этого дела не орут.
– А чего я орал?
– я это прокаркал.
Валерий - умный мужик - приволок мне выпить водички.
– Я говорю, что ты бабу звал.
– Как?
– сон помнил, а что кричал не помнил.
– Амели, какая-то, - проинформировал сосед.
Я попытался его еще расспросить, какими конкретно воплями я оглашал дом, но безуспешно. Кроме "Амели" ничего больше.
По расписанию у меня сегодня занятия со второй пары. Я занялся гимнастикой под надзором учителя, но не судьба была сегодня. Раздался звонок в дверь. Люди в желтом принесли мне посылку.
– Евгений Сангадиев?
Я обалдело кивнул.
– Распишитесь, - серьезный дядька даже не спросил документов.
Внутри посылки обнаружилось нечто странное: килограмм яблок и одна сережка с изображением маленькой ящерки.
– Быть того не может, - я выдохнул вслух и кинулся догонять курьера. Дело было в том, что человек со второй серьгой (или с той же самой) умер. Да не просто умер, его взорвали в машине.
***
На это дело меня послали в качестве младшего стажера после месяца работы в "Эпохе времени". Младший стажер - это понижение, уж слишком я отличился в деле "Мирового Казановы" (про него попозже).
– Ты должен помешать этому человеку, - Подлодка положила на стол папку "А.Матеас". На единственной фотографии был виден тип в широкой шляпе да еще снятый не в фокусе. В принципе узнаваем, но с трудом. Толком не поймешь сколько лет.
– Что я должен сделать конкретно? И в каком он времени?
Елизавета Матвеевна предпочла ответить на последний вопрос:
– Он на прошлом веке, почти в самом конце. Матеас разными способами прибирает к рукам известные коллекции живописи. Ты остановишь его деятельность и передашь его Анатолию, - велела начальница, а я вздрогнул. Толик был специалистом по ликвидации. Не хотелось мне кого бы то ни было отдавать Толику. А с другой стороны, я не передам, передадут меня. А при выполнении задания всякое может случится, может Толику и передавать будет некого. В конце концов, с Мировым Казановой мне удалось отвертеться от Толикиных услуг. Я сумрачно кивнул, выслушал еще с десяток указаний и отправился к Роджеру.
– Купи мне мороженного в магазине с той улицы, - попросил Роджер.
– Знаешь, хорошее там мороженное. Только скажи, что для старины Роджера.
Я кивнул. Куплю, если время будет.
Ожидать этого типа следовало у гостиницы "Хомиум Плаза". В назначенное время приехало такси и прибыл Андреас Матеас. Но он такой же Андреас, как я лошадь. Этот господин был не сильно похож на мирового авантюриста и мошенника.
Я сидел в машине у гостиницы и слушал, а также подглядывал в монитор за тем, что происходит в соседнем номере. Аппаратура была установлена качественная, было слышно каждый чих и пых сеньора Матеаса. Моим сменщиком являлся некий товарищ с почти белыми глазами. Он со мной не разговаривал, почти не смотрел в мою сторону и вообще напоминал пришибленную головкой сыра мышь. Два дня Матеас вел жутко добропорядочный образ жизни. Он ел, пил, ходил по магазинам. На третий день что-то изменилось. Матеас нервничал, но это выражалось лишь в том, что он все постоянно ронял. На четвертый день он успокоился. На пятый улетел в свою Италию.