Венец на двоих
Шрифт:
— Приказ вашего величества будет исполнен в точности, — твердо проговорил он.
— Хорошо, — кивнул Дорнан и продолжил движение.
Ему нужен был отдых. Он сейчас слишком плохо соображал, чтобы немедленно начать преследование. Кроме того, Дорнан чувствовал, что вечер и ночь нужно посвятить скорби. Они уже победили. Разгромленные армии не вернутся, учитывая, что гениальный полководец маршал — генерал Вейрес лежит где-то здесь, на поле, среди покойников. Пора оплакать павших. Захватчиками они займутся завтра.
Тем не менее назначить Марика Тельга командующим правым флангом было хорошим решением. Несмотря на горячность, в бою он преобразился и не только прекрасно сражался, но и ухитрялся перестраивать своих людей так, чтобы сохранить им жизни. Похоже,
— Ваше величество! — словно в ответ на его мысленное обращение рядом пристроился Ксанта Бойн.
Таэконский посол, вернув себе одеяние рыцаря, совершенно преобразился. Во время столичных приемов его затейливые наряды по моде собственного государства скрывали, как выяснилось, тренированное сильное тело, а церемониальное оружие, усыпанное драгоценностями, на поверку оказалось всего лишь красивой игрушкой. Рыцарская куртка с вышитой серебряной чашей на груди сидела на нем, как влитая, а настоящий меч выглядел продолжением руки. Даже после долгого марша и последовавшего сразу за ним сражения Ксанта выглядел вполне готовым в любой момент вступить в новую битву.
— Прошу прощения, что беспокою в неурочное время, — извинился Бойн, легким взглядом убеждаясь, что Дорнан его слушает.
— Неурочным это время стало не для меня, а для моего противника, брат, — усмехнулся король. — Считай, что его величество остался в Эрнодаре, а здесь говори с тейллером.
Он намеренно употребил традиционное обращение «брат», с которым рыцари адресовались друг к другу, подчеркивая равенство, всегда существовавшее в ордене. Новобранцев с первых дней в Тейллере приучали к тому, что их титулы, Дома и знамена ничего не значат среди рыцарей. На помощь Дорнану пришли не вассалы, но братья, и ему не хотелось слышать от них традиционное «ваше величество». Вполне вероятно, кстати, что кто-то из них по крови или рождению принадлежал к Равиане или Паданонгу, однако на стороне Эрнодара в бой вступили тейллеры — рыцари Чаши, братья, пришедшие на помощь одному из них.
— Я готов говорить с тобой, брат, при условии, что мои слова все же услышит и король, — Ксанта слегка приподнял брови.
— Он услышит, — пообещал Дорнан.
Бойн мгновение помедлил.
— Чаша расколота, — произнес он. — Таэконский совет отказал в поддержке эрнодарскому королю, брат, и я направился в орден позвать других на помощь одному из нас, но и там не получил поддержки.
— Что? — резко остановившись, Дорнан уставился на него так же пораженно, как несколько минут назад на него самого смотрел Марик Тельг, до глубины души потрясенный услышанным.
— Совет Тейллера провел несколько дней и даже ночей за обсуждением поддержки Эрнодара, — как ни в чем не бывало продолжил Ксанта. — В итоге он раскололся надвое. Половина Совета решила, что нет смысла идти против решения правительства Таэкона, страшась разгневать государство, давшее ордену приют. Остальные, помня устав, сочли, что отношения между братьями выше территориальной принадлежности.
— И те, кто пришел сюда… — Дорнан осмотрел поле, на котором тут и там мелькали синие рыцарские куртки и плащи.
— …это те, кто верит, что наш устав и наши братья выше, чем распоряжения Совета ордена, — спокойно закончил Бойн. — Мы пришли, но уже в пути меня догнал вестник, который принес приказ о том, что мы признаны отступниками и наши имена вычеркнуты из книги Тейллера.
— Но это невозможно! — Дорнан почувствовал, как внутри что-то каменеет. — Здесь не менее трех тысяч человек! Никто не смеет изгнать половину ордена!
— Боюсь, это уже сделано, — бывший посол
пожал плечами. — Но мы будем рыцарями, пока не откажемся от этого звания и не предадим наших братьев. Просто нужно место, где наша часть ордена сможет встать на ноги. В пути меня избрали временным главой Тейллера, и я собирался спросить короля Эрнодара, не сочтет ли он возможным выделить небольшую часть своих земель для того, чтобы на них обосновались рыцари Чаши?— Считай, что Тейллер уже получил землю, — ан’Койр протянул Бойну руку. — Как только мы доберемся до столицы, я подпишу официальное подтверждение и все необходимые документы.
— Благодарю, брат, — Ксанта ответил на пожатие и слегка улыбнулся. — Пойду готовить остальных к дальнейшему наступлению. Полагаю, король не станет возражать, если орден, которому он подарит приют, поучаствует в изгнании захватчиков?
— Не станет, — Дорнан улыбнулся помимо собственной воли. — В Эрнодаре всегда будут рады братской помощи.
Попрощавшись, Бойн откланялся, и ан’Койр, качая головой, продолжил путь к крепости. Вот что означало странное послание о том, что «чаша расколота». Он никогда не думал, что Совет ордена может когда-нибудь настолько разойтись во мнениях, чтобы часть Тейллера оказалась изгнана! На душе было горько: неприятно понимать, что ты невольно стал причиной раскола. Сам Дорнан не обратился бы к рыцарям — он рассчитывал на помощь эрнодарских придворных Домов, а когда самые сильные из них неожиданно повернули против короны, стало уже слишком поздно. Он не мог винить Совет ордена: вероятно, ан’Койр тоже бы колебался, оказать ли помощь тому, кто ее не просил, поддержать ли чужака, заявив открытое неповиновение властям государства, в котором расположена штаб — квартира. Но жаловаться ему было не на что: если бы не неожиданная помощь со стороны братьев, армии Равианы и Паданонга смяли бы эрнодарцев, несмотря на поддержку магов с побережья.
Правда, к чести чародеев надо сказать, что никто из них так и не отступил и не вышел из боя, пока мог сражаться. Дорнан видел их усталые после битвы лица. Мужчины и женщины разного возраста: от совсем юных до уже убеленных сединой — и, судя по одежде, разного достатка, — они выглядели утомленными сверх всякой меры, ведь им пришлось не только долгий марш, но и сразу вступить в бой. Королю уже доложили, что погибло больше половины из числа тех, кого привел с собой Астор Морн. На севере Эрнодара среди магов почти не было бойцов, они не привыкли к войнам и не были готовы к битве. Впрочем, эти люди тоже знали, на что шли. Те, кто боялся смерти, остался на побережье или отплыл на острова. На поле под Альтиеной дошли лишь те, кто готов был встретить свою судьбу, сражаясь, а не убегая.
Кажется, в этот день Отец — Небо и три богини отзывались на его мысли: стоило подумать о чародеях, как взгляд остановился на Асторе Морне. Их не представили друг другу, однако Дорнан был уверен, что не ошибся. Черты лица этого высокого мужчины в полный голос говорили о родстве с Ильтерой и Коранной, да и зеленые глаза не позволяли усомниться в том, что перед ним представитель печально известного чародейского Дома.
Леди Морн называла младшего сына «юным», но, видимо, это скорее по привычке — судя по всему, он был примерно ровесником Дорнана. Астор стоял, устремив взгляд перед собой, но, казалось, не замечая, что происходит вокруг. Ни трупы под ногами, ни работающие неподалеку солдаты его ничуть не беспокоили. На его красивом лице с правильными чертами лежала печать усталости. Король видел, как чародей работал с ранеными, словно хотел изнурить себя чуть ли не до смерти. Раз сейчас Астор просто стоял, это означало, что он не в силах использовать ни капли силы. Он выглядел истощенным и опустошенным, но в усталых глазах сверкал лед, а руки он убрал за спину, словно боялся, что они могут как-то его выдать. Вздохнув, Дорнан немного изменил направление своего движения. Если у него появился еще один родственник, который для разнообразия не только не предал отвергшую его корону, но и привел помощь, простая вежливость требовала, по меньшей мере, знакомства и приветствия.