Венец безбрачия
Шрифт:
«Свернуть или не свернуть с дороги? — размышлял Матвей, придерживая лошадь. — Вроде дождь не собирается, так отчего же не сделать крюк и не проскакать ради удовольствия несколько лишних верст? Я еще в прошлый раз заметил, что у них как-то необычно устроены мельницы, так вот сейчас бы в самый раз посмотреть… А если я встречу Юлию? — тут же пронеслась тревожная мысль. — Чего доброго, она еще вообразит, будто я нарочно кружу возле ее усадьбы, надеясь попасться ей на глаза!»
Он уже хотел ехать дальше по прямой дороге, но, посмотрев на часы, передумал и решительно свернул в сторону Богданова. Было еще только начало одиннадцатого,
Отбросив все лишние мысли, Матвей весело мчался вдоль зеленых полей. Он уже почти достиг поворота, за которым начиналась речка с мельницами, когда его внимание привлекло любопытное зрелище. Прямо посреди дороги стояла черная лакированная коляска с откинутым верхом, слегка просевшая на один бок; рядом на лугу паслись распряженные лошади. А в самой коляске одиноко сидела худощавая дама в элегантном закрытом платье цвета лесного мха и широкополой черной шляпе с пышным белым пером. И больше — никого: ни кучера, ни лакея, ни горничной. «Почему она здесь одна? Уж не обокрал ли ее пройдоха-кучер и не сбежал ли?» — подумал Матвей. Заинтригованный, он натянул поводья и подъехал к коляске. В тот момент, когда его лошадь поравнялась с экипажем, дама повернула голову в его сторону, и Матвей приглушенно ахнул: перед ним была Юлия Прозоровская.
— Как, это вы, княжна? — изумленно выдохнул он. — Разрази меня гром, вот уж неожиданная встреча!
— Если она для кого-то и должна быть неожиданной, то для меня, а не для вас, — колко заметила Юлия, сверля его подозрительным взглядом. — Я-то, слава Богу, в двух верстах от своего дома, а вот вас какая нелегкая сюда занесла?
— Я был в своем имении, которое находится в полутора часах езды отсюда, и теперь возвращаюсь в Москву.
— А здесь вы оказались лишь потому, что сбились с дороги, — елейным голоском пропела Юлия.
Рассмеявшись, Матвей соскочил с лошади и облокотился о бортик коляски.
— Нет, сударыня, я вовсе не сбился с дороги, — сказал он, поглядывая на Юлию с добродушно-лукавой усмешкой. — Когда я проезжал мимо ваших владений, я вспомнил, что в прошлый раз меня заинтересовали ваши мельницы, и решил, пользуясь случаем, на них взглянуть. Поэтому я и оказался здесь. А вовсе не потому, что мне вдруг захотелось вас увидеть.
— Ну, так и езжайте на свои мельницы, — проворчала Юлия сердито. — Вас никто не задерживает.
— Еще как задерживает, — весело возразил Матвей. — Ведь не могу же я, как какой-нибудь невоспитанный мужлан, бросить на произвол судьбы даму, попавшую в трудное положение! Как я понимаю, у вас сломалась коляска и вы послали кучера за другим экипажем?
— Да, — сухо ответила Юлия, глядя в сторону. — И он уже с минуты на минуту должен вернуться. Так что можете ехать и не беспокоиться обо мне.
Матвей притворно вздохнул и покачал головой:
— К сожалению, мадемуазель, это невозможно. А вдруг с вами что-то случится и мне потом придется весь век корить себя за то, что я бросил вас здесь одну? Нет, уж лучше я останусь до прихода вашего кучера. Хотя, — он слегка прищурился, — зачем ждать? Я могу довезти вас до дома на своей лошади!
— Благодарю, сударь, но ваше предложение мне не подходит, —
ответила она, по-прежнему не глядя на него. — А что касается защиты, то я сама могу прекрасно себя защитить. — И она извлекла из-под сиденья небольшой дамский пистолет.— Ничего себе, — изумленно присвистнул Матвей. — И вы… умеете им пользоваться?
Юлия горделиво улыбнулась.
— Я могу отстрелить горлышко у бутылки с двадцати шагов, — с легкой бравадой заявила она. — А также попасть в самую высокую ветку на дереве, если не с первой попытки, то уж с третьей или четвертой точно.
Матвей окинул ее восхищенным, слегка озадаченным взглядом:
— Знаете, княжна, чем больше я вас узнаю, тем больше убеждаюсь, что вы — необыкновенная девушка. Встаете с постели ни свет ни заря, вникаете во все дела имения, да еще и стрелять умеете не хуже мужчины. И при этом вы необычайно женственны и обаятельны, а в искусстве кокетства вам, должно быть, нет равных среди молодых незамужних девиц.
— В чем? В искусстве кокетства?! — возмущенно вскинулась Юлия. — Да я… да я никогда…
— О, ради Бога, только не уверяйте меня, что вы на это не способны! — со смехом возразил Матвей. — Вы ведь уже проявили передо мной свой истинный характер, и теперь прикидываться невинной овечкой не имеет смысла.
Юлия метнула в его сторону свирепый взгляд:
— Значит, по-вашему, я вовсе не невинная овечка, а злобный и хищный волк, да?
— Нет, волк, это, пожалуй, слишком, — с мягкой усмешкой возразил Матвей. — А вот лиса — да. Хорошенькая, лукавая лисичка…
Спрыгнув из экипажа на землю, Юлия подхватила юбки и решительно зашагала в сторону усадьбы.
— Эй, мадемуазель! Куда вы? Постойте! — в замешательстве крикнул Матвей, бросаясь вдогонку. — Черт побери, но ведь это же просто глупо!
Замедлив шаг, Юлия обернулась и окинула его взглядом оскорбленной добродетели, которому позавидовала бы любая святоша.
— Лучше прошагать пару верст пешком, чем сносить оскорбления и выслушивать всякие непристойности! — с достоинством изрекла она, а затем высоко вздернула голову и продолжила путь.
— Ну ладно, так и быть, я прошу прощения!
Обогнав Юлию, Матвей встал у нее на дороге, но она ловко обошла его и зашагала еще быстрее.
— Ну, допустим, экипаж ваш никто отсюда не утащит, — вкрадчиво заговорил Матвей, нагнав Юлию. — А пистолет? Вы же забыли его на сидении коляски! Что если кто-нибудь вздумает обшарить коляску и заберет его?
Вспомнив, что она действительно забыла пистолет, Юлия в замешательстве остановилась.
— Да, в самом деле, пистолет нельзя оставлять, — пробормотала она, нахмурившись. Потом взглянула на Матвея и приказала: — Идете назад к коляске и принесите мне его!
— Принести? — с насмешливым удивлением переспросил Матвей. — Вот еще новости! Я вам не лакей и не услужливый поклонник, чтобы бегать туда-сюда ради ваших прихотей!
Не ожидавшая такого отпора Юлия на мгновение застыла с приоткрытым ртом. Потом смерила Матвея убийственным взглядом и зашагала к коляске сама.
— Э, дорогая княжна, да вы никак обиделись на меня! — с притворным недоумением воскликнул Матвей, поспевая за ней. — Помилуйте, да за что же? Я ведь только правду сказал…
Не отвечая, Юлия забралась в коляску, взяла пистолет и хотела заткнуть за пояс, но, взглянув на дорогу, передумала и положила под сиденье.