Век рыцарей
Шрифт:
Мираж. Ханс открыл глаза, проклиная себя за слабость. Буря уже стихла, а он проспал это. Глаза можно было снова закрыть, потому что вокруг стоял абсолютный мрак. Чтобы защититься от бури все смотровые щели и оптику закрыли, поэтому действовать надо было наощупь. Под правой ногой обнаружилось что-то мягкое. Ханс слегка попинал это ногой. Раздался недовольный возглас:
– Какого черта надо?
Голос был узнаваем.
– Вальтер?
– обратился Ханс в темноту, скрывавшую наводчика.
– Да, герр лейтенант?
– услышал он в ответ.
– Извини. Буря кончилась. Разбуди Отто и Карла.
– Так точно, - произнес заспанный голос.
Стараясь не наступать на подчиненных, спящих где попало, Ханс попробовал встать и открыть командирский люк башни. При всем ''удобстве'', их танк явно не был предназначен для сна. Наконец, изловчившись, он открыл створки люка и подтянулся на свое обычное место. Стоя на командирском сидении, он высунулся из люка, старательно защищая от повреждений висевший на шее бинокль. Тряхнув головой и протерев глаза, Ханс принялся за осмотр машины. Вроде все в порядке. Сильно не засыпало. Моторное отделение плотно закрыто брезентом, а значит сильно не засорено.
"Пора осмотреться вокруг", - решил он, пытаясь заставить открыться глаза, превратившиеся на ярком солнце в узкие амбразуры, ограниченные висками.
Наконец светобоязнь удалось побороть.
Все тот же горизонт и та же пустыня. Сзади. Слева. Справа. Переступив ногами, он развернулся лицом по ходу движения танка и увидел ...
мираж? Нет. Слишком много таких "миражей" он повстречал за последний год. В ста или ста пятидесяти метрах от его танка стоял другой. Не было сомнения в том, что это англичане. Если немцы использовали трофейные танки, то перед тем, как воевать на них, изображали на корпусе и башне несколько крестов, чтобы случайно не подбили свои.
Ханс застыл в нерешительности. Ствол вражеской пушки смотрел прямо на него. То ли случайно, то ли нет, но башня была повернута в его сторону, являя собой самый неприятный вариант развития событий.
Наконец, выйдя из ступора, он резко присел, убрав голову в люк, и закрыл глаза, ожидая выстрела.
Цветы. Деревья. Девушки. Пиво. Дом. Мир.
Вот сейчас! Снаряд пробьет броню и эта картина навсегда останется у него перед глазами.
Прошла секунда. Секунда долгая, как разговоры о еде в маленьких ресторанчиках на тихих улочках. Ну! Ханс приоткрыл глаза. В лучах света, пробившихся внутрь машины, он увидел три удивленные физиономии, уставившиеся на него.
– Командир?
– потряс его за плечо здоровяк Отто.
Ханс внезапно понял, что ему феноменально повезло. Он проснулся вовремя. Мог бы вообще не проснуться, если бы подремал еще.
– Танк впереди! Вальтер, к орудию!
– выпалил он.
Наводчик инстинктивно кинулся к прицелу и вскоре подтвердил:
– Есть танк! Отто, снаряд!
– Постреляешь ты из деревянной пушки!
– отрезвил его грустный Отто. Вальтер, не нервничай.
Здоровяк Отто всегда славился рассудительностью и трезвостью ума даже после некоторого количества шнапса.
Вальтер оглянулся на Ханса:
– А я уже навел... Что делать, герр лейтенант?
Молодой командир двадцати с небольшим лет от роду был в трудном положении.
– Пушка деревянная, но они-то об этом не знают...
– задумчиво произнес Карл, водитель, до войны с переменным успехом изображавший из себя
Он посмотрел в щель и добавил:
– С такого расстояния ее не отличишь от настоящей. Да им это и в голову не придет!
У Ханса появилась идея. Он припомнил уроки английского и громко крикнул:
– Эй, англичане! Сдавайтесь, иначе мы вас расстреляем! Даю минуту на размышление.
Весь экипаж прильнул к приборам наблюдения, позволявшим разглядеть даже прорехи в краске на корпусе вражеской машины. Английский танк стоял там же, где был раньше.
Вальтер повеселел и оживился:
– Здорово ты их, командир!
Такой опасный блеф мог плохо кончится. Радиостанция повышенной мощности, заменявшая на командирском танке орудие и снаряды была неисправна и помощь вызвать было невозможно. Откуда-то из глубины вражеской машины послышался голос, произносивший по-немецки с акцентом:
– Немцы! Сдавайтесь сами, иначе мы вас расстреляем! Даю минуту на размышление.
Ханс не сдержался и громко заржал, сполз с сиденья на пол и сквозь дикий смех проговорил:
– Похоже... ха-ха-ха-ха... у них нет снарядов! Готов спорить ... ха-ха-ха-ха!
– Ничего удивительного!
– заметил Отто.
– Такая драка была.
– Ну и что теперь делать?
– спросил Карл, оторвавшись от смотровой щели.
– Интересный вопрос, - сказал отсмеявшийся Ханс.
Он сел в углу и надвинул на лоб пилотку:
– Так! Радиостанция не работает. Подмогу мы вызвать не можем. Пушки нет, поэтому сами мы их не подобьем. Они нас тоже не подобьют. Рискну предположить, что радио у них тоже не работает. А если и работает, я думаю, что все их части отступили достаточно далеко. Интересно, сколько у них горючего?
– Не можем же мы просто разойтись?
– обратился к Хансу наводчик.
– Герр лейтенант, они же враги! Мы должны сражаться с ними!
– Чем?
– Не знаю.
– Вот именно. Тупик. И мы и они в полной безопасности, но разойтись мы не можем.
– А нам бы так пригодился их бензин, - тихо заметил Карл.
– А им бы пригодился наш , - продолжил Отто.
– Если они надеются догнать своих.
– У нас тоже мало шансов найти своих с нашим запасом топлива, оценил Карл.
– Но вот если эти запасы объединить...
– Вальтер посмотрел на англичан через перископ.
– Заставить бы их сдаться. Перекачали бы бензин.
– О!
– Ханс поднял палец вверх.
– Начнем переговоры.
– Но это же измена!
Запрещено...
– начал Отто.
– Запрещено вести переговоры о капитуляции противника, чтобы избежать ненужных жертв с обеих сторон?
Он поднялся поближе к люку и крикнул:
– Англичане! Предлагаю начать переговоры.
– О'кей!
– раздалось в ответ.
– Тогда не стреляйте, - Ханс взялся за края люка, чтобы вылезти, но его остановили.
– 9 - Герр лейтенант!
– Что?
– Так нельзя! Вы же представляете Германию на переговорах. Надо привести себя в порядок!
Ханс опомнился, поправил форму. Затем снял пилотку и, поправив растрепанные светлые волосы, правильно и немного щеголевато пристроил на голове фуражку. Потом он поправил ремень с кобурой, проверил пистолет и снова решил вылезать.